Локи корил себя за свою безжалостность, неустанно винил сейчас, что обманул её, что признался ей в этом, что отверг, едва привязав к себе. И его нити оказались куда более крепкими, чем плетут норны. Локи намеревался обрезать разрезать их, врываясь в потрясенное тело Сальдис, но, кажется, все старания были впустую. Он злился, даже сейчас, пока фрейлина мирно спала на его плече, пока ночь медленно таяла за окном, он злился, потому что все постепенно выходило из-под его контроля, все намеченные им планы рушились, а сам он чувствовал себя бешеной, губительной бурей, которая каким-то чудным образом оказалась загнана в тесную пещеру. Он не верил самому себе, когда сознавался, что желание позаботиться о Селене действительно искреннее, смеялся над собой, когда испугался за неё в театре и сделал все, чтобы огородить её от опасности быть заточенной или казненной. Он пытался внушить себе, что поступает так лишь из надобности, ради своего блага. Все прошедшие дни, проведенные с ведьмой, только из-за низкого плана опорочить чистую душу, опорочить, чтобы Тору не досталась, присвоить её себе, пометить как свою собственность. Он сделал это, он добился, а теперь ему не спалось.
Нет, его мучила вовсе не совесть, а сердце. Оно так ныло в груди и стонало, что Локи казалось, будто оно вот-вот заговорит с ним человеческим голосом и будет молить о пощаде. «Бред! Все – бред…» – маг усмехается, грубо отталкивает Сальдис от себя, и та даже не просыпается, а лишь переворачивается на другой бок. Локи садится на постели, подпирая голову руками, зарываясь пальцами в смольных волосах.
«Ну что? Допрыгался, Ваше Величество? Сети расставил для девки, а угодил в них сам… Кретин, каких ещё поискать…» – ехидничал внутренний голос.
«За что? За что ты так со мной?..» – следом за ним слышится отчаянный вопрос Селены, слышится настолько четко и ясно, что колдуну кажется, будто он все ещё там, на балюстраде, стискивает её в своих руках и кричит что-то гневно в заплаканное лицо. Он уже и не помнит, что наговорил.
Принц встает с кровати, при помощи магии бесшумно и быстро облачается в свой костюм, части которого до этого момента валялись и на постели, спутанные с влажным бельем, и на полу. Он уходит так же тихо, но не возвращается в покои, а спускается в конюшню, седлает своего вороного коня и бросается галопом к морю. Нужно смыть с себя все то, что тяготит тело и душу, прочистить голову и окончательно разобраться в себе и своих дальнейших действиях.
***
Селена не сомкнула глаз за всю ночь. Бродила по комнате, будто привидение, из угла в угол, не удосужившись даже переодеть платье. Время словно остановилось, и ночь казалась ей вечной. Она несколько раз выходила на балкон и долго-долго рассматривала усеянный звездами небосвод. Впервые от подаренной ей драгоценной свободы стало тошно, впервые ей захотелось вернуться под замок в приютский подвальчик, а может быть, даже снова оказаться в замке Лафея – где угодно, лишь бы не в Асгарде. Этот увенчанный золотом мир принес ей только страдания, каких прежде она не испытывала и которые превзошли все давнишние тяжбы. Кто бы мог подумать, что самое светлое в мире чувство является самым болезненным. Да, она уже не боялась признаваться самой себе в том, что полюбила этого опального юношу, эгоиста и безумца, разбившего ей душу. И она не представляла, как собрать её заново.
Селена все думала, устремляя взгляд на небеса, и взялась переосмысливать свое существование. Никогда нельзя быть такой наивной, какой она была, никогда нельзя строить излишние иллюзии, никогда нельзя жить одними только мечтаниями. Асгард – не её дом, а это означает, что обрести его она должна в другом месте. И вот, мысли её сошлись к очередному, как ей казалось на тот момент, обдуманному и логичному поступку. Что, если она найдет ответы на все свои вопросы за пределами Асгарда? Что, если ей суждено стать той, за кого её так часто принимают, – черной колдуньей? Тогда-то её точно никто и никогда не посмеет унизить, даже Локи.
Всю ночь она размышляла о своем побеге, но не имела понятия, как его провернуть. Сообщить кому-то это все равно что заранее объявить себя врагом Асгарда. В таком случае её ждет немедленное наказание, тем более если побег не будет четко обоснован… Нет, снова она что-то делает не так, снова застревает в тупике. Голова разламывается на части…
Она сидит в кресле, подогнув колени. Она смотрит перед собой опустелым взглядом и покорно ждет рассвета, утреннего часа, когда сможет пойти к царице – к единственной, кто способен дать ей мудрый совет в момент отчаяния. Но как попросить совета, не рассказав правды? Как умолчать и как утаить то, что они с Локи позволили себе совершить? Меньше всего она хотела, чтобы об этом знал ещё кто-то, кроме них двоих. Она уже почти сумела отказаться от своей затеи, но нанесшая утренний визит Асне сообщила, что царица ожидает её у себя в гостиной.