Выходит, норны с нею солидарны.
Является ли это знаком того, что изначально выбранный ею путь являлся правильным? Должна ли она открыться Фригге, чтобы хоть на каплю приостановить свои мучения?
Однако было интересно другое: для чего богиня хочет видеть её в столь ранний час? Могла ли она узнать о них с Локи? Могла ли она заподозрить её в корысти и злом умысле? Могла ли она усомниться в её чистоте и честности? Могла ли она подумать, что Локи безразличен ей?
Задаваясь этими колющими вопросами, Селена держала путь к покоям царицы, надеясь на самый благоприятный исход их беседы, о чем бы та ни была. Она готова во всем признаться ей, если понадобится, не жалея женской чести, не раскаиваясь и не плача. Локи остается по-прежнему дорог ей, и все, что он позволил себе с ней сделать, было сотворено только с её молчаливого согласия. О чем же здесь можно жалеть, если даже после гнусного предательства она, словно душевнобольная, вновь жаждет налететь на острие этого кинжала? И пусть никто больше не знает, как сильно бог обмана любим и как сильно ненавистен.
– Ваше Величество, это Селена. Вы позволите войти?
– Входи же смелей. – Фригга остановилась позади девушки, что ожидала разрешения у двери. Селена оглянулась и тихонько последовала вперед.
– Простите, пожалуйста, я просто… Я думала, что Вы у себя.
– Я отлучалась ненадолго, – царица пропустила ведьму, вошла сама и закрыла дверь. – Это очень хорошо, что ты прибыла так скоро. Я хотела с тобой поговорить кое о чем.
Она жестом предложила ведьме сесть за стол. Селена же пыталась угадать её настроение. Вроде бы она была в хорошем расположении духа, такая же предусмотрительная, чуткая и заботливая, как и всегда; предупредила о скором завтраке и сказала, что его принесут на двоих.
– Итак, дорогая. Асне рассказала мне, что в последнее время ты сама не своя. Не подумай, я не организовывала за тобой никакого особого наблюдения или слежки, но обязана была знать обо всех неприятностях и трудностях, которые тебя угнетают. Ты по понятным причинам не раскрываешь никому своих тайн, но я решила, что ради меня ты сделаешь исключение. Я просто хочу убедиться, что у тебя все хорошо.
Селена даже не успела сообразить толком, что от неё требуется. Ведь она готовилась к немного другому началу разговора и совсем не ждала, что в нем будут сквозить нотки искреннего беспокойства и настойчивого стремления оказать помощь. Наверное, именно с такой нежной, но строгой интонацией вещала бы мать, если бы такова была рядом.
– Думаю, бесполезно уверять Вас, что со мной все в порядке, – Селена опустила голову, но так и не смогла совладать со слезами, которые накатили на глаза и вот уже упали на руки, сложенные на коленях.
– Милая моя, – придвинувшись к ведьме, Фригга обняла её за плечи.
– Ваше Величество, я так хочу уйти отсюда!.. Уйти из Асгарда!.. Я чувствую, что ещё немного, и я просто сойду с ума здесь. Мне нечем здесь дышать, мне негде укрыться, мне здесь даже хуже, чем было в приюте. И у меня больше нет сил, Ваше Величество, и взять их неоткуда.
Фригга спокойно отнеслась к эмоциям девушки и дала ей возможность выплакаться, выплеснуть их наружу, окунуться в собственную боль и вынырнуть из неё, чтобы в конце концов рассказать все по порядку. Женщина гладила её по спине и не пыталась остановить, приговаривая, чтобы она поплакала. И как только подрагивающей в её руках ведьме стало немного легче, богиня поднесла ей стакан охлажденного сока и уселась рядом с ней на кушетку. Невозможно было выразить словами, как ей было жаль это милое дитя, и сердце обливалось кровью, когда она понимала, что все для неё только начинается. Она бы рада вмешаться, но не имеет права вершить чужую судьбу, не имеет права идти ей наперекор.
– Селена, ты приняла правильное решение все немедленно рассказать. В нашем с тобой случае нет ничего хуже, чем утаивать правду.
– Вы ведь все и так знаете, да? Только Вы одна знаете. – Только сейчас ей открылась её оплошность. Перед ней сидит ясновидящая, которой она боялась открыть их с Локи тайну. Как же глупо об этом забыть!
– Я знаю, как тебе больно, дорогая, и знаю, почему. И я предвидела, что ты захочешь от этого спастись, ведь любой бы на твоем месте этого захотел. Но побег – это не выход. Ты заберешь эту боль с собой, куда бы ни сбежала.
– Но оставаться здесь невозможно больше. Мне порой кажется, что он способен просто удушить меня одним лишь своим взглядом. Я боюсь с ним случайно увидеться. Боюсь, что прощу его.