Ведьма больше не стала терять времени, она хотела быть там, у дворца, когда Локи прискачет на своем резвом жеребце, ведя за собой войско, улыбаясь приветливо своему народу и принимая поздравления с победой. Почему-то Селена была уверена и в том, что с Харокин легион Одина покончил навсегда.
Кони двигались устало и медленно, а воины не пришпоривали их и не ругали, ибо сами выбились из сил, которых все же хватало на скандирование «За Асгард!». Это и означало, что злодейка пала. Люди бежали им навстречу, сопровождали на Биврёсте, тянули к ним руки и кланялись, детишки старались ухватить скакунов за гриву, которая выглядывала из-под суровых тяжелых доспехов. Селены не было среди остальных, но она видела все. От её взгляда не ускользнули скорбящие женщины, которые не наблюдали своих мужей вместе с соратниками. Ведьма видела отчетливо, что войско сократилось в три раза. Тогда сердце её забилось быстро и даже больно, дыхание участилось, а тело словно обдало прохладой. Она невольно обняла себя руками, чувствуя, как мурашки бегут по спине невзирая на знойность раннего утра. Селена забеспокоилась, что не наблюдала знакомого ей вороного жеребца, не наблюдала она и Тора на гнедой лошади. Нервно закусив нижнюю губу, ведьма крутила головой во все стороны.
Через минуту рядом с ней оказалась Фригга, чьих объятий она поначалу даже не заметила.
– Они возвратились, – облегченно говорила царица, обращаясь к потухшей и взволнованной девушке.
– Вы видите Локи или Тора?
– Они там, они замыкают войско.
Однако даже после уверения Фригги ей легче не стало, она не смогла утешить себя, пока наконец принцы не были пропущены вперед.
Локи сидел в седле так же гордо, как и в день их отбытия; казалось, что он был вовсе не на войне, а на добром приеме в другом государстве. Он выглядел все так же безупречно и безукоризненно, чего не скажешь о его запыхавшемся коне, которого он поглаживал по черной гриве, успокаивая, и уже давно освободил от тяжелых доспехов. Рядом с ним скакал и Тор, а чуть подальше – его друзья. Все они были целы и невредимы.
Улыбка расцвела на лице ведьмы, как первый весенний цветок, и ноги сами подались вперед, но она тут же остановилась, когда Локи наградил её своим тяжелым как металл взглядом, буквально пригвождая к месту. Она послушно осталась на месте, как и все вокруг, смолкла, слушая, как шаги принцев, что синхронно слезли со своих жеребцов, становятся все ближе. Юноши склонились перед отцом, и Тор четко и громко заговорил в абсолютной тишине, которая прозрачным облаком повисла в воздухе:
– Мы прибыли, отец, с победой. Она далась нам нелегко, но павшие воины сражались не зря, ибо поганая старуха была низвергнута. Огонь, что она хранила, уничтожен, и теперь она – немощное существо, которое Суртур лично отправил в Хельхейм.
– Харокин успела сжечь четыре звезды, отец, и жители двух из них погибли, – добавил Локи прискорбно.
– Павших уже не вернуть, – медленно кивнул Один, – но в Валгалле они будут пировать вечно, а мы устроим пир здесь, в Асгарде, в честь великой победы и их подвигов. Поздравляю вас, сыновья мои, – Один обнял Тора и Локи, пожал руки обоим и объявил о всеобщем празднестве, к которому тут же приступили подготавливать дворец.
В этом неразборчивом шуме Селена так и осталась незамеченной магом. Он сделал вид, что её здесь нет, хотя неоднократно взглянул в её сторону, пока она сама вынуждена была смотреть в другую. Тор уже занял свое место возле неё, и она поздравляла его, все поздравляли его, все благодарили и восхваляли лишь его одного...
Локи предпочел не мешать этой извечной несправедливости. Он к ней давно привык, но сегодня он с радостью подметил, что это не трогает его так, как обычно, что его острая реакция на неё отупела, и причиной тому было безгласное ликование, которое маленьким огонечком горело в сердце. Он ждал своего часа, он ждал, когда восстановится заблудшая где-то справедливость…
Селена возвращалась в свои покои по давно изученным коридорам. Снаружи все ещё не стихали звуки радости и горя, смешанные между собой. И почему-то ведьма всем своим сердцем ощущала только последнее. Она чувствовала, как бьются в истериках потерявшие своих мужей жены, как плачут их малолетние дети, как рыдают их матеря, и утешения бесполезны. Сегодня вечером они обязательно будут помянуты на пиру, как и положено, славными подвигами, что они совершили при жизни. Никто из них не будет забыт, и со временем оплакивающие смиряться со своей скорбью.
Ведьма в какой-то момент остановилась и, подойдя к колонне, прижалась к ней спиной. Голова отчего-то внезапно закружилась. Она ясно представила сегодняшний праздник. Там они вновь пересекутся с Локи и вновь он удостоит её своим отрешением и равнодушием. Он снова покажет всем своим видом, насколько же она безразлична ему. А она будет стоять в толпе людей, в окружении всеобщего веселья, и смахивать с щеки упавшую слезинку, наблюдая, как он подкармливает комплиментами и ласками какую-нибудь легкомысленную девицу. Хотя она им почему-то не завидует. Влюблены ли они в него по своей воле или по его, счастье их будет недолгим и все надежды будут разрушены. А может быть, всех его пассий устраивает и флирт, ибо на большее они уже давно разучились рассчитывать, но, лишенные его внимания, они точно сойдут с ума. Как она сейчас сходит.