Не смотреть в его сторону, забыть о нем, ни в коем случае не обращать внимания на его голос, который она по какой-то непонятной причине различает среди остальных. Он беседует о чем-то с братом… Надо же, а ведь и не скажешь, что один из них враждует с другим. Тор уж точно не догадывается о двуличности младшего. Селена вдруг рассудила: Локи так обидел её, плюнул в самую душу, вытер об неё ноги, использовал в своих гадких целях и признался в этом, а что сделала она? заревела и просто убежала. Вернее, захотела убежать, но даже этого не смогла; стоило все выложить Тору как есть, стоило все честно рассказать Фригге, отомстить за свою боль, но…
Селена чувствует, как кто-то трогает её за плечо, оборачивается и, подчиняясь доброжелательной улыбке старшего Одинсона, улыбается сама. Громовержец склонился к ней и на ухо снова прошептал какой-то неуклюжий комплимент. Он всегда так неловко выглядел, когда пытался сказать что-то приятное, но это приятное Селена в последнее время почему-то начала пропускать мимо ушей.
«Он влюблен в меня… Он любит меня… Как мне показать ему, что мною это нежеланно? Как приземлить окрыленного мною бога грома?», – вот о чем она думала всякий раз, когда видела Тора. Ни ответов, ни идей – ничего она не знала. И снова в голове проскользнула мысль о побеге. Она видела, что это наилучший из вариантов, только так она сможет остановить это бесконечное движение безответности.
Она гуляет с Тором под руку, но думает о своем. Свет начинает надоедать ей, люди начинают раздражать, музыка – злить, а счастливый смех – пугать. Она чувствует, как будто на неё давит сложившаяся обычная праздничная атмосфера, как будто все здесь сошли с ума, и чудесный пир превращается в безумный маскарад.
– Тор, прости! – она вдруг останавливается и смотрит болезненно по сторонам. Почему воздуха так мало? Почему так хочется кричать?
– Селена, тебе плохо?
– Мне, наверное, нужно немного освежиться, – она старается улыбнуться, чтобы юноша не забеспокоился, но Тор не так глуп, каким кажется.
– Идем, я провожу тебя на балкон.
– Нет, спасибо, не надо. Я сама. Тор, не заботься обо мне, прошу, я справлюсь, – ей кажется, что она ответила грубо, но именно так она и хотела ответить, лишь бы отделаться от него скорее.
Выбежав на балкон и убедившись, что никого нет поблизости, девушка наконец может выказать накопившиеся эмоции. Слезы вырываются из глаз, она больше не может их сдерживать, ибо хрупкая стабильность разъезжается, как бы крепко она её ни связывала. Надежда, которую она постоянно лелеет и бережет, в конце концов распадается на мелкие частички, молекулы, разлетается по воздуху и становится пылью под ногами. Никогда раньше она не могла себе представить, что можно связать с кем-то свою душу, найти в ком-то смысл и жить ради него, а даже если и представляла, то слабо верила в это и уж точно не думала, что это произойдет с ней так скоро и так внезапно. Ожидания больше ни к чему, в душе остается только пустота после долгих и почти беззвучных рыданий.
Она боялась, что в эти длительные минуты кто-то заглянет на балкон, кто-то увидит её в слезах, кто-то спросит, кто-то заподозрит, кто-то прогонит и даже успеет осмеять. Но уединение – это последнее её спасение, и норны, видимо, решили не добивать ведьму окончательно.
Она смотрела вдаль, смотрела в черноту моря, на поверхности которого дрожала дорожка лунного света, смотрела на тихие звезды, на дремлющий город и представляла себя маленькой птичкой, беззаботной, веселой, которой для полноты счастья нужны только солнце над головой, чистая родниковая вода и пара зерен на обед. И впереди только бесконечные полеты, неизведанные края… Но кто-то вновь нарушает её грезы о прекрасном, она слышит чьи-то шуршащие шаги, что возвращают её в реальность, и тогда она снова чувствует под собой твердую поверхность золотого пола, под ладонями – холодный парапет, за который держится, а затем чье-то теплое прикосновение на плече.
Селена не оборачивается – она наверняка знает, кто стоит сзади, ведь только один ас может коснуться так, чтобы её вначале бросило в жар, а потом тотчас же объяло холодом. Слезы снова как будто кто-то выжимает из глаз, она напрягается всем телом, но по-прежнему остается неподвижной.
Локи тоже не осмеливается нарушить тишину, но руку с её плеча не убирает, а ведет её медленно, к ключице, к шее, обхватывает подбородок девушки и заставляет её чуть приподнять голову. Он чувствует, что его прикосновение учащает её сердцебиение, что его очень тяжело игнорировать, но эта девочка слишком упряма, слишком обижена и даже слишком зла, чтобы так быстро сдаться.