Девушку подвели к царю, который искусно притворялся, играя добродетель, нацепив на лицо неестественную и даже пресную улыбку. Обрадованная поначалу, Селена теперь с огромным сомнением смотрела на своего повелителя и сжалась, когда он обнял её за плечи и по-отцовски тепло заглянул в глаза.
– Я до глубины души рад твоему приходу, Селена.
– Это был не мой выбор, Ваша Светлость.
– Да, я знаю.
– Для чего наручники? – она с трудом могла пошевелить затекшими руками, но облегчить её страдания Ньёрд никак не мог. Перед ним стоит не простая ванка, а могущественная колдунья, которая и сама не знает, на что может быть способна. Идея, возникшая у него много-много лет назад, вряд ли приведет девушку в восторг, а ведьмы в минуту гнева становятся ещё более непредсказуемыми, чем в своем обычном состоянии.
– Так надо, душа моя. Это для твоего же блага и для безопасности окружающих.
– Поясните, пожалуйста. – Она с каждой новой секундой чувствовала, что ей не дано понять происходящее. Охранники, похожие на бездушные столбы, ровно стоят за её спиной, а перед ней – Ньёрд, чье лицо меняет свое выражение, словно по воле ветра, сметающего с него скользкую радость и оставляющего хмурую задумчивость.
– Сейчас, Селена, ты должна будешь пойти со мной, – серьезность его слов не оставляла места отказу и сопротивлению. – Мы уйдем вдвоем, без охраны.
– Куда? – воскликнула ведьма, озираясь на своих бывших надзирателей.
– В твой новый дом, – больше не говоря ни слова, король Ванахейма велел вести девушку к погибшему дереву, которое когда-то вырвало с корнем из почвы, и теперь оно лежало вдоль берега, как старое напоминание душевных терзаний владыки моря. Проведя по воздуху широкой ладонью, Ньёрд впустил в душную летнюю ночь свежесть яростной зимы, которая никогда не посещала края Ванахейма, пируя исключительно на вершинах гор. На глазах ничего не понимающей девушки в воздухе образовались очертания овала, скорее похожие на окно в кабинете Ингрид, только вот вместо зарослей черных роз сквозь него была видна снежная вьюга.
Что-то тяжелое легло на хрупкие плечи ведьмы, и, прежде чем она успела опомниться, её подтолкнули по направлению к открывшемуся порталу, сквозь который она за мгновение ока переместилась в другой мир. Вот так внезапно и кончилось её вечное лето. Вначале ей показалось, что наступил ледниковый период, когда-то парализовавший Мидгард и теперь добравшийся до их краев. От здешнего ветра не веяло теплотой и лаской, он гонял метель по зимней пустыне, и снежинки остро впивались в нежную кожу лица. Накидку, которую Ньёрд предварительно надел на обескураженную Селену, надежно защищала от холода, но тот приноровился брать своих жертв изнутри. Особенно ведьма была для него уязвима, ведь она даже не представляла, что отныне ничего, кроме мороза, ей не суждено чувствовать.
Царь Ванахейма действительно стоял рядом. Девушка повернулась к нему, чтобы снова задать мучающие её вопросы, но те словно отяжелели от холода. Она приоткрыла рот, и Ньёрд поспешил немедленно её утешить, укутав потеплее.
– Не стоит так переживать. Здесь о тебе позаботятся. Идем.
Ничего в его сердце не дрогнуло, когда он решительно повел закованную и беспомощную деву за собой. Его скорее волновало, что он не найдет путь ко дворцу Лафея. Но не успели они пройти и ста метров, как увидели вдали огромные фигуры, движущиеся прямо к ним навстречу. Ньёрд остановился, выпустил изо рта густой пар и смиренно ждал детей зимы.
– Ваша Светлость, скажите, зачем мы здесь? – в очередной раз взмолилась Селена. – Кто это?
Вопросы её остались без ответа. Ньёрд все глядел на приближающихся местных жителей, выделявшихся в темной дали. Их было всего четверо. Страшнее существ ведьме не приходилось видеть; они словно вылезли из каких-то ночных кошмаров. Большие босые ступни проминали снег, оставляя внушительного размера следы. Они легко преодолевали глубокие сугробы и двигались достаточно быстро. Великаны редко бывают очарованием, им скорее свойственно внушать панический ужас и отвращение, нежели восхищение; они отпугивали не только своими размерами, но и внешним видом: синяя кожа была покрыта рубцами на могучих руках, груди и лице, которые, по всей видимости, были подобны расположению вен у людей; крепкие тела закованы в темно-зеленые доспехи, а за спинами развевались черные плащи; черты их лиц очень точные, столь же различны, но имеющие при этом общую особенность – коварную злобу; на головах их не росли волосы, но увенчаны они были странными защитными пластинами сзади, а высокие лбы оставались открытыми; но самое пугающее, пожалуй, впечатление производили глаза этих созданий, налитые кровью. Черные как угли зрачки горели в ярко-красном пламени, в них кипела ярость, которая и составляла часть их ледяных душ. По своей природе существа эти были безжалостны и беспощадны, порой вспыльчивы, но вполне вменяемы, разумны, хитры и рассудительны, способные и вести переговоры и начинать войну.