Эта ночь вошла в коротенький список лучших ночей её жизни. Как ни странно, все самые незабываемые часы и минуты, которые она бережно хранила в своей памяти, были проведены с Локи. Сегодня он решил не просто удивить её, а добиться бескрайнего, глубочайшего восхищения. Ему нравилось, как светятся её светло-серые глаза, похожие на холодные серебристые звезды, ему нравилось видеть улыбку на сладких губах, нравилось слышать, как быстро и ритмично бьется её сердце, ему нравилось осознавать, что он способен дать ей все, чего она пожелает, что он даст ей это незамедлительно. Никогда и ни о ком он так не заботился, он даже не представлял, что способен вызвать у кого-то приступ искреннего счастья, что способен быть тем, кого ждут, без кого будет плохо. Он даже мог ощущать сквозь расстояние ту боль, что душила её после того, как он признался, ради каких целей ухаживал за ней и помогал. Просто поступок редчайшего недоумка! Если то, что он влюбился в неё, называется «угодить в собственный капкан», – что ж, он бы согласился быть пойманным не раз.
Локи и Селена, покинув портал, оказались под куполом ночного неба, на берегу шумного океана, с которого дул порывистый северный ветер. Гигантский мост, раскинутый через пролив, был сплошь усеян тысячами серебристых огней, издали напоминающих россыпь крошечных бриллиантов, которые облепили металлические опорные стойки.
Совсем рядом мерцал необъятный город с тянущимися ввысь небоскребами, чьи зеркальные окна были подсвечены изнутри, и оттого здания становились похожими на хрусталь. Город переливался миллионами огней, его дыхание состояло из многочисленного шума автомобилей, сирен и слитых в нескончаемые потоки голосов его жителей.
– Впечатляет, не правда ли? – тихо проронил Локи, убирая непослушные локоны Селены, с которыми играл ветер, за ухо. Девушка молчала, но по её лицу Локи сумел прочесть утвердительный ответ.
Вдвоем они двинулись прямиком к городу, покидая просторное, пустующее побережье.
Улицы были освещены резкими, яркими огнями, ослепительными и хаотично мерцающими. Здесь играло множество разных красок; в глаза бросались насыщенные вывески с выведенными на них замысловатыми буквами; на фасадах стеклянных зданий висели широкие, плоские экраны с ежесекундно меняющимися изображениями, в суть которых Селена даже не успевала вникать. И всюду лица; они будто пролетают мимо на высоких скоростях, а вместе с ними почти незаметно проскакивают мысли и вся гамма эмоций, какие только существуют в мире. Здесь играет музыка, но она не представляет собой единое звучание: в уличном кафе – расслабляющая и ненавязчивая, у молодых людей на специальных устройствах – дикая и грубая. Здесь стоит непрекращающийся гуд и прерывистые звонкие сигналы матово-черных, желтых, синих и прочих оттенков автомобилей, вереницы которых медленно ползут по влажным, но безупречно ровным дорогам; в туманном темном небе раздается тяжелый и оглушительный звук, и огромная стальная птица, издававшая его, пролетает вскоре над верхушками небоскребов.
– Что это?! – воскликнула Селена, тыкая пальцем в ночные облака. – Я забыла, как называется эта штуковина! Подскажи.
– Самолет, – с готовностью напомнил Локи.
Они вдвоем шли по оживленной центральной улице, которой, по всей видимости, неведома тишина; люди вокруг не обращали на них никакого внимания, потому что их пара выглядела так же, как миллион других пар на планете. Они шли, держась за руки, Селена любовно льнула к младшему Одинсону, обхватывая обеими руками его предплечье, крутя головой во все стороны и улыбаясь всему, что её окружало. Она готова была лишиться дара речи, ибо видеть воочию масштабы земных городов – это совсем не то же самое, что разглядывать их на картинке. Вырастающие здесь здания ведьма невольно сравнивала с колоннами, залами и арками в Асгарде, подмечая, что даже там, у них, строения не так высоки, как здесь эти бетонные, своеобразные сооружения разных форм, видов и размеров; а огней здесь было почти так же много, как звезд на асгардском небосклоне, половину из которых смертные никогда не видели и не увидят.