– Как я это сделаю?
– Здесь главное – начать, моя девочка. Дай мне руку.
Несмело Селена вложила изящную ладонь в его, а затем, когда он потянул её, встала с кресла. Он быстрым движением руки снял с её шеи камень и вложил его в её руку.
– Закрой глаза, – тихо сказал он ей, – почувствуй ту силу, что скрыта в этом предмете. Ощути то невесомое, но ценное, что он хранит. Сосредоточься. Это напоминает занавес, который просто нужно слегка приподнять.
– Поняла, – пролепетали её губы, и маг улыбнулся, отпустив её руки. Ведьма стояла перед ним с закрытыми глазами и время от времени морщилась, будто что-то изнутри покалывало её. Её разум начинал действовать иначе, в голове звучали чужие голоса, а перед глазами постепенно рассеивалась тьма. Вокруг стояла тишина, и девушка отчаянно пыталась заполнить её шумом, который слышала сейчас. Лица мелькали, пролетали нечеткие картинки, а потом Селена оказалась в чужой, незнакомой комнате.
***
Подземелье Асгарда.
Светлая комната с белыми стенами и низким потолком. Здесь нет окон, нет дверей, а только единственное стекло, переливающееся золотым отблеском.
На широкой, измятой постели с влажными простынями сидела молодая девушка на руках с новорожденным младенцем, который, причмокивая, сосал её грудь. Дева замирала, улыбалась и гладила ребенка по головке, напевая что-то настолько тихо, что голосок порой и вовсе обрывался на полуслове и немного хрипел.
Несмотря на незначительные царапинки на лице, слегка растрепанные темно-каштановые волосы и порванную одежду, молодая мать обладала волшебной, пленительной красотой. Приятные и правильные черты её лица являлись высшим идеалом: невысокий лоб, аккуратные темные бровки, тонкий прямой нос, алые щечки с обаятельными ямками, что проявляются при улыбке, о которой можно говорить, как об отдельном виде искусства. Не одно мужское сердце она, должно быть, покорила своим неземным очарованием. Её особенные глаза цвета сирени, обрамленные черными ресницами, были большими и выразительными, молчаливыми и загадочными. Этот взгляд без сомнения будоражит кровь и обладает исключительной притягательностью.
– Добро пожаловать, моя маленькая Селена, – прошептала ведьма, целуя дочку в лоб и щеки. Полусонная после первого кормления малютка давно перестала плакать, и Ирия с тяжелым сердцем призналась себе, что настало время принять самое трудное решение, какие только доводилось принимать женщинам. Сиреневые глаза, похожие на магические озера, мгновенно наполнились слезами, но то лишь результаты сильного потрясения. Ирия предпочитала сдерживать их, особенно в такой важный момент. Все доводы в пользу этого нелегкого решения уже давным-давно произнесены: защитить она свое дитя не сможет, а на свободе ждет казнь. Новорожденной Селене же предназначена другая судьба, другой путь, по которому она будет идти без сопровождения матери.
– Прощай, моя девочка, моя единственная Луна… Знаю, однажды ты возненавидишь меня за то, что я собираюсь сделать, но я всегда буду любить тебя, дочка. Всегда… И, надеюсь, со временем ты все поймешь и простишь меня.
Сквозь слезы, которые так и рвались наружу, она пеленала её, сквозь слезы укладывала в плетеную корзину и сквозь слезы заговаривала лунный камень, что сорвала со своей тонкой шейки. Зажав его в узкой ладони, ведьма шептала неразборчивые слова. Шепот перерастал в тишину, а сухие губы девушки продолжали шевелиться. Одаривая поцелуем свой камень и омывая его собственной слезой, пойманной на щеке, она осторожно повязала его на запястье ребенка. Заклинание невидимости обязано было скрывать Селену от врагов.
Спустя несколько минут призванная колдуньей, в комнате появляется белая волчица, которой в последствии Ирия и вручает свое дитя, говорит напутственные слова и велит оберегать до последнего.
***
Локи все это время наблюдал за своей ведьмой и видел, как постепенно меняется её лицо: вначале она нервничает, а потом едва заметные морщинки разглаживаются, и она как будто расслабляется, становится спокойной и безмятежной. Она улыбается, и Локи слышит, как трепещет и колотится её сердце в груди, видит, как слезы стекают по щекам. Девушка застывает, её шумное дыхание затихает, будто она – притаившийся в укрытии охотник, а потом вдруг её губки размыкаются, и она шепчет с отчаянием:
– Мама, постой… Почему все так?
Селена резко распахивает влажные глаза, пошатывается, опираясь на руки принца, который снова оказывается рядом. Она неровно дышит и размазывает слезы по лицу.
– Все хорошо, я здесь, ничего не бойся, – он гладит её по голове, а она все плачет, крепче обнимая юношу.