– Если быть честной, Сколль, я не могу понять ни его, ни себя… Такое чувство, будто этот самовлюбленный и опальный интриган меня приворожил. Он порой бывает настолько вспыльчив, эгоцентричен и неуправляем, что я сама не знаю, как угораздило в него влюбиться. Если бы только рядом была няня… Ты ведь здесь совсем бессилен, да?
Волчьим ответом было молчание. Он только навострил уши, положил свою голову вплотную к телу девушки и едва слышно проскулил.
– Он обо мне заботится, кажется… Поэтому и не пустил в Ётунхейм. А ещё он мне врет! Всем врет! Наверное, это ложь во спасение… По крайней мере, мне хочется так думать. Но на самом деле все может оказаться совсем по-другому. Вряд ли я когда-нибудь смогу понять, что он таит в себе, что у него на уме, о чем он думает. Иногда я только чувствую, как он напряжен, сквозь стены чувствую, как он словно весь кипит изнутри, а снаружи холодный как бесчувственная глыба льда. Порой не представляешь, как к нему подступиться, чтобы не попасть под эту самую горячую руку и ледяной взгляд. Но, знаешь, Сколль, я люблю в нем и тепло, и холод, я все люблю в нем, до безумия, до потери пульса… Когда он рядом, я как будто взлетаю, настолько высоко, что земли за облаками почти не видно; упасть с такой высоты не просто больно – там нет шансов на выживание вообще.
Волк слушал её очень внимательно, жалобно оглядывал своими крупными глазами комнату, время от времени вздыхал, но в ответ не издавал ни звука. Селене было тяжко слышать тишину, даже ощущая поддержку своего хранителя, она все ещё чувствовала себя одинокой. Советом помочь ей никто не мог, а она так боится допустить ошибку, если уже не допустила…
Селена понятия не имела, сколько времени провела так, на полу лежа рядом с волком; вначале она долго разглядывала его шерсть, зарываясь в неё пальцами, что-то напевая. Подниматься не хотелось – рядом с хранителем было тепло, она впервые за долгое время ощущала себя защищенной. Селена не переставала думать о путниках, которые вырвались в Ётунхейм, она представляла себе их встречу с ледяными великанами, и её ненароком пробивала острая дрожь. Может произойти все что угодно, и она никогда себе не простит, если хоть один из них не вернется домой.
Позже настойчивый и соблазнительный сон обласкал её и ненадолго усыпил сознание, обезвредив тревожные мысли и разогнав их по разным углам. Селена уснула, обнимая своего хранителя, а очнулась от отдаленного, протяжного грохота. Несмотря на то что он раздался где-то за пределами города, девушке почудилось, будто источник прямо под окнами покоев, у подножия Вальяскьялва… Резко открыв глаза, она поняла, что лежит на полу одна, скрючившись словно от дикого холода (так она спала в Ётунхейме), а Сколля рядом не было. Шум не прекращался, и она точно знала, что так стонет Биврёст, выпуская свой мощный столб света в черную глубину Космоса.
Над Асгардом навис оранжевый вечер, на горизонте превращающийся в кристальную ночь.
Ведьма выбежала на балкон и, чуть перегнувшись через широкий парапет, взглянула на шарообразные врата моста, медленно останавливающиеся и затихающие, вновь возвращая городу привычную безмятежность. Селена смотрела туда с усиленным вниманием, но из такой дали увидеть что-то было крайне сложно. Вроде бы никакого движения и никакой паники там не происходило.
У самого въезда топтались лишь две лошади, и сам Хеймдалль замер статуей под сводчатым проходом.
Спустя несколько минут тревожного затишья Селена вдруг увидела, как врата снова начинают вращение, гудя так надрывно и как будто измученно. Как только конусная стрела доходит до нужной точки, из неё вырывается столб яркого света и теряется где-то в неизведанной темноте Космоса. Селена по-прежнему остается в недоумении, а её нехорошее предчувствие только добавляет неприятных мыслей. Этот скрежет и грохот не утихают, луч все ещё прорезает тьму, и у парадного въезда наконец начинается суета. Селена немедленно бросается обратно в комнату, намереваясь открыть эту неподдающуюся дверь любым способом. Пусть даже ей придется выломать её, но она выберется на свободу!
Однако её впервые за долгое время ждала удача: злосчастная дверь оказалась открыта. Вначале она подумала, что сошла с ума от этого дневного заточения, что уже начинает видеть то, чего нет на самом деле, но спустя минуты полного замешательства она осторожно подошла ближе и быстрым движением схватилась за ручку, распахивая дверь до конца – впереди её расстилался длинный коридор, на пол которого падал тусклый свет факелов. Не раздумывая ни минуты, Селена выбежала наружу и со всех ног понеслась на первый этаж, навстречу вернувшимся путникам.