Селена боялась смотреть на него, но чувствовала его пристальный взгляд на себе. Он, вероятно, ждал вопросов, но она не собиралась их задавать – слишком глупым казалось ей озвучивать то, что он и так знает.
– Если чай не нравится, можешь не пить, – говорит юноша, намереваясь забрать чашку, но ведьма не отдает её и демонстративно делает ещё глоток, продолжая сверлить взглядом огонь. – Селена, я не хотел делать тебе больно, хотя ты вряд ли представляешь себе, что такое настоящая боль.
Ведьма подняла на него укоризненный взгляд.
– Ты так считаешь?
– Я в этом уверен.
Она не стала спорить с ним, а только молча покачала головой.
– Тебе ведь известно, кто твои настоящие родители.
– Я знаю только о матери… Но причем здесь это?
– Я выяснил правду о своих несколько дней назад.
– Какую правду?
– Мой отец… В смысле Один… В ту ночь, когда он впал в Сон, я говорил с ним.
Селена, развернувшись к юноше, поставила чашку на пол и приготовилась слушать.
– Я точно так же, как ты, начал задавать вопросы, и получил отцовские ответы, которых не мог вообразить себе даже в самом страшном сне. – Вздохнув и бегло осмотрев настороженную девушку, Локи продолжил: – Во мне с детства ютится эта неизведанная мощь, которую я принимал за магию. Порой было очень больно ощущать этот холод внутри тела, создавалось ощущение, словно под кожей все… заледенело. Когда я был ребенком, меня это пугало, со временем я научился подавлять эту боль и практически перестал думать о ней до недавнего похода в Ётунхейм, где случилась битва. В общем, оказалось, что это гены, перенятые от моего родного… папочки. Стоило мне коснуться Ларца ётунов, как моя истинная природа вылезла наружу. И я потребовал объяснений от Одина. Он сознался сразу, так как все стало слишком очевидным; он забрал меня из Ётунхейма младенцем, забрал, чтобы потом с моей помощью заключить с ними мир. Все это время я рос и не понимал, откуда такое пренебрежение, откуда такая неприязнь, такое недоверие с его стороны. Он не любил – он терпел меня. Ему приходилось терпеть. Тор был его любимым и единственным сыном, наследником, а я – всего лишь приемыш, военный трофей, доставшийся ему после победы. Я был в ярости, а Один в своих бессильных попытках оправдаться все же нашел выход из положения – Сон.
Селена, не смахивая слез, смотрела за тем, как меняется лицо Локи: на губах застывает печальная усмешка, а потом испаряется в то же мгновение, в глазах вспыхивает юркий огонек и так же быстро гаснет, скулы заостряются ещё больше, когда он выдавливает из себя слово «отец», выступают желваки. Маг порой говорил сквозь зубы, терпя давящую изнутри злую обиду, и сердце его словно находилось под прессом. Раздавленный этой правдой, получивший ответы на все свои вопросы, он сидел полусогнутый, со сцепленными в замок руками, и глядел перед собой.
– Локи, – Селена позвала почти шепотом, будто боясь испугать его, – ты узнал, кто твои настоящие родители?
– Я – сын Лафея, Селена. А про родную мать мне ничего не известно… Да и какая разница? Ма… Фригга, – ему сложно далось произнести имя царицы, он буквально заставлял себя не называть её мамой, – пыталась мне что-то о ней рассказать, но я не захотел слушать. Я не хочу больше ничего знать. Мне достаточно того, что уже есть.
Внутри все сжалось. Ведьма не могла поверить своим ушам… Сын Лафея… Её слезы нескончаемо лились из глаз, и она спешно оттирала их, пытаясь хоть как-нибудь сопоставить эту мысль с остальными, осознать её, привыкнуть к ней. Слова потеряли свое значение. А что вообще сейчас могло иметь значение? Эта ложь, в которой они оба росли, вырвалась из своих тисков и просто держит их за горло, поэтому они оба не способны дышать полной грудью.
В какой-то момент девушка порывисто приблизилась к принцу и робко накрыла ладонями его руки.
– Нет! – воскликнул колдун, отвергая её вызванный трепетным чувством жест. – Не вздумай меня жалеть! Я рассказал тебе правду, чтобы ты раз и навсегда поняла, с кем имеешь дело, и оставила меня в покое.
Впервые слова ранили её так, как ранить может только нож, чье лезвие прочертило линию по сердцу. Как будто лопнувшие струны, жжение отдалось звоном в голове. Локи не смягчил ни взгляда, ни тона.
– О чем ты? – произнесла она, чувствуя, как огонь будто выходит за рамки камина и медленно сжигает вокруг кислород, и ей перестает хватать воздуха.
– Я хочу, чтобы ты немедленно убралась из Асгарда. Куда захочешь. Можешь отправиться на поиски своей семьи, можешь уйти в Мидгард и отыскать там Тора, а можешь вернуться в Ванахейм. Ты будешь жить в любом другом мире, Селена, но только не здесь, не рядом со мной.