– Это приказ? – Голосок её хоть и дрогнул от бессилия и нелепости этого требования, но девушка все же с вызовом взглянула в его совершенно равнодушное лицо.
– Расценивай как угодно, но в Асгарде тебя быть не должно.
Она на негнущихся ногах поднялась с ковра и встала перед принцем, жалея, что не является такой же высокой, как и он. С трудом дотягиваясь лишь до его груди, Селена твердо заявила:
– Я никуда не уйду.
– Это уже решено.
– Я ещё пока в состоянии решать за себя. И ты не имеешь права…
– Ты забыла, что я теперь царь? И только я вправе диктовать, что тебе делать.
Они смотрели друг другу в глаза, при этом один купался в собственном защитном гневе, а другая пыталась выстоять против его непомерной власти. Эти взгляды, которыми они награждали друг друга, как будто предвещали смертельный бой.
– Зачем ты отталкиваешь меня? – заговорила Селена в вязкой тишине. – Ты думаешь, мне не знакомы твои чувства? Нет, я понимаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Ничто так не подкашивает, как предательство самых близких, тех людей, от которых ты не ожидал подобного удара. У меня не было приемных родителей, но были друзья, для которых я оказалась не более, чем способом исправить ошибки прошлого, откупом. Я верила им до последнего. Однако рано или поздно наступает момент, и ты открываешь глаза, вернее, тебя заставляют их открыть, и ты видишь, что мир не так светел и добр, каким ты его считал. Не отрицай. Ты лучше всех знаешь, что мне пришлось пережить то же самое. Мы с тобой похожи. Мы оба познали, что значит получить нож в спину. Почему ты считаешь, что я теперь должна отказаться от тебя?
– Да потому что я не могу ручаться за твою безопасность! – завопил он ей прямо в лицо. Она сжалась от его неистового крика. Прикусив нижнюю губу до боли, Селена старалась таким образом не дать слезам волю. – Меня с малых лет нарекали богом обмана, а теперь к этому прибавилась ещё и моя дурная кровь, – продолжал Локи уже тихим, но все таким же остро поддевающим голосом, – и я бы не хотел, чтобы ты погрязла в моем личном безумии.
– А ты так и не научился спрашивать себя, чего хотят другие. Разве Фригга отреклась от тебя?
– К чему ты клонишь?
– Просто ответь: отреклась она от тебя или нет?
– Нет.
– А знаешь, почему? Потому что она тебя любит. Любит не из жалости, а просто любит, как мать, и для неё не важно, чей ты сын и как тебя прозвал народ. Она вырастила и воспитала тебя. Она принимает тебя таким, какой ты есть. И что, ты вышвырнешь нас из Асгарда обеих? Ты боишься не за меня, а за себя самого. Боишься, что никогда не сможешь смириться с тем, кто ты есть.
– Прочь, – прорычал колдун, сверкая изумрудом глаз.
– Хорошо, я уйду… Если ты так хочешь. Но не из Асгарда, нет… На это даже не надейтесь, Ваше Величество. – Селена, обойдя узнанного теперь сына Лафея, поспешила скорее к двери. Она вырвалась словно из пекла, и теперь дышать снова стало легко. Оставаться под его властным, яростным взглядом больше было невозможно, ведь его обладатель вряд ли сжалится над ней и самим собой. Локи слишком горд для того, чтобы принять снисходительную любовь от такого ничтожества, как она. Зная её непреодолимый страх, он вряд ли сможет поверить в её чувства, которые столь же неотступны и вдвое сильнее, нежели все остальное, скопившееся в чутком и добром сердце. Она бежала куда-то и плакала, из-за слез не различая дороги, да и, собственно, не ища её. Лишь бы не врезаться в стену. Она бежала, потому что он не дал ей выбора. А будь её воля, значь её слово хоть что-нибудь, имей оно хоть маленький смысл, она бы непременно осталась рядом с ним, она бы справилась с самой собой ради него.
Селена осознавала, что многое из того, что Локи хотел бы сказать, он все же утаил. Для него принять себя так же тяжело, как и для неё было когда-то, но только благодаря ему она наконец смогла назвать себя ведьмой без страха. Другое дело, столкнуться с предательством родных… Когда пелена спадает с глаз, их начинает щипать яркий свет правды. От неё ни защититься, ни спастись – с ней можно только смириться. Она уже прошла через это, и на закате своей непростой драмы осталась одна, окруженная только льдами и безмолвием вечной зимы. У неё было время, чтобы заставить себя поверить в свои силы и выжить, подавленной и изнутри, и снаружи.
Локи отверг её, потому что хочет испытать это в одиночку, чувствует, что не имеет права втягивать Селену в этот мрак. Столкнувшись с ним однажды, ведьма вырвалась на свободу, сопротивлялась ему, как могла и умела, а вот он, Локи, находит спасение только в нем.
Прошло несколько дней…
Под покровом ночи царь Асгарда держал верный путь в сокровищницу Одина, где хранился заветный Ларец ётунов. Этот артефакт как будто манил Локи к себе, и порой, ощущая его зов, ас-полукровка непременно спускался вниз, в потаенные и пустые коридоры, откуда самолично прогнал всю охрану, беря теперь сокровищницу полностью под свой контроль.