– Локи, это я. Ты здесь? Прости, что ворвалась, но…
Ей никто не отвечает. Картина снова повторяется. Если он задумал играть в прятки, она подождет, пока ему наскучит.
Прикрывая дверь, ведьма разжигает огонь в камине мановением руки – иначе ей кажется, что мороз проникнет сюда. Какое-то время она исследует его комнату словно заново, рассматривает на столе то, что уже видела, а потом намеревается направиться в спальню. Но внезапно появившийся хозяин, слегка опешивший при виде её, нарушает планы. Он разглядывает её так, будто перед ним возник призрак прошлого, таинственный мираж, который просто не мог быть реальностью. Локи был просто уверен, что больше она не явится.
– Зачем ты опять пришла? – проговаривает он с нескрываемым, но напускным раздражением.
Селена молчит – все слова, каких она в общем-то не готовила для этой встречи, вылетели из головы. Она не знала, что ему объяснить: свое появление, свою внутреннюю борьбу или свои чувства.
– Ты оглохла? Я задал тебе вопрос! – прикрикнул бог, обводя ведьму пытливым взглядом. – Если будешь отмалчиваться, то лучше сразу убирайся, пока я не разозлился. Зачем пришла?
– Я беспокоилась за тебя… – наконец отвечает Селена, не желая ничего выдумывать.
– Что? Я не расслышал, повтори.
– Я беспокоилась за тебя, – более уверенно говорит она, скромно складывая руки на груди. – И ты расслышал это с первого раза. Не придуривайся.
Этот сквозящий страх в манящем голоске слышен был слишком отчетливо, но вместе с ним на равных стояла и искренность её глаз.
– Ну, скажи что-нибудь, – попросила она, когда молчание и его долгий и томный взгляд с расстояния слишком затянулись и уже порядком действовали на и без того расшатанные за последние дни нервы. – Не надо смотреть на меня так, будто я спятила. Я здесь добровольно, Локи.
– Надо же, какое благородство, какая жертвенность! Возомнила себя великомученицей? Хочешь героически взвалить на свои плечики заботу об обманутом принце, пряча свой страх за пеленой всепобеждающей мифической любви?
– Всепобеждающая любовь? Даже она не победит твою титаническую гордость.
– Я не нуждаюсь ни в твоей заботе, ни в твоей жалости, ни в твоей любви, ведьма, – он повторяет все те же излюбленные слова, в которые сам уже не верит, подкрепляя их своим презренным тоном. Разгадать в этом презрении подавленное желание не отпускать её совсем непросто, и он делает все возможное, чтобы она его не разоблачила во второй раз.
– Что ж, во всяком случае, я попыталась. Тогда, если тебе не будет так сложно, на правах царя определи мне такое место, откуда мне вовек не выбраться, чтобы вновь отыскать тебя. Я также была бы не против, если бы ты стер мне память. Не хочу, чтобы хоть одна малейшая деталь напоминала мне о тебе. Отрекаешься от меня – хорошо. Будет справедливым, если я тоже отрекусь от тебя. Но без твоей магии здесь не обойдется. Так что давай. Приступай.
– Безрассудная, маленькая упрямица, – Локи делает шаг к ней, ожидая, что она попятится назад, как тогда, в сокровищнице, делает ещё шаг, но девушка продолжает стоять недвижимой, будто загипнотизированная. Произнесенная ею тирада произвела на него немалое впечатление, и в отчаянии своем, он видел, она не лукавит. И она права: разрывать связь надо обоюдно. Вот только теперь он даже в этом уже не уверен. Влажные дорожки слез полосуют её алеющие щеки. Он медленно приближается к ней, не в состоянии оторваться от созерцания её выразительных, очаровательных глаз. Да что же она с ним делает? Неужели не понимает истинных масштабов трагедии? Своей собственной трагедии.
Чем ближе он подходит, тем острее Селена чувствует, что рассыплется в звездную пыль, если он не успеет поймать её.
– Тебе нельзя оставаться со мной, пойми наконец, – куда менее убедительнее зазвучали его слова, особенно, когда действия начали говорить об обратном: его рука медленно потянулась к ней, скользнула под волосы, на шею и слегка надавила. Пальцы второй руки нежно исследовали её лицо: кончики обвели линию губ, а затем спустились к подбородку. Селена чуть наклонила голову и от теплоты долгожданного прикосновения прикрыла глаза.
– Говори все, что хочешь, ругай меня, ненавидь, если тебе угодно. Только не гони.
Уткнувшись в его ладонь носом, ведьма мягко поцеловала внутреннюю сторону, а затем удерживая её у своего лица, принялась покрывать кроткими поцелуями каждый палец.
Колдун вобрал воздух через нос и шумно выдохнул; то были слишком смелые ласки, слишком откровенные, необычные, интимные и до головокружения нежные, отзывающиеся приятным возбуждением, которые подкупали его, хотя он уже практически перестал противиться собственному «я», осознавая, что Селена – его единственная слабость – побеждает. Однажды он уже пытался избавиться от неё, но все попытки забыть превращались лишь в новый повод вспомнить. Ничего не изменилось и теперь, когда он снова захотел обмануть судьбу. Видимо, они так или иначе приворожили друг друга, и это уже навсегда. Видимо, то, что он принимал за одержимость, все же имеет совершенно другое название.