Но только ли кровь определяет это родство?
Селена была больше, чем уверена, что Тор не отвергнет младшего брата, когда узнает о его истинном происхождении. Ведьма по-прежнему считала, что Локи всего лишь прикрывается так называемой волей отца, нарушить которую он якобы не смеет, а на деле же причина в другом… Локи наотрез отказывается возвращать брата из-за своих собственных чувств, из-за страха снова оказаться вторым. Но эта история так и будет тянуться, если срочно не предпринять каких-то действий. Раз у Тора нет возможности сделать первый шаг, а Локи просто нет желания, то Селене придется все взять в свои руки.
Креус
Небольшую полуразрушенную балюстраду окутала сияющая, почти синяя ночь. Скопления звездных мириад блестели на небосклоне, словно отдельные дрейфующие островки в открытом океане. Окутанные мраком планеты грозно нависали над головами жителей этого затерянного на ветвях Великого Древа мира, и угнетенным казалось, что неустанные повелители постоянно следят за каждым их шагом и контролируют любое их действие, вплоть до дыхания. Такая накаленная атмосфера делала жизнь тяжкой и как будто парализованной, а ведьм и колдунов – ещё более ожесточенными и враждебными. Отделяясь от всего мира, они мечтали если не разрушить его полностью, то очистить добрую его часть.
В какой-то момент на пустующую балюстраду выходит статная женщина невысокого роста с распущенными рыжими волнами волос, которые гладит трепетный ветер, и любое их движение напоминает живой костер.
Васильковое батистовое платье, чей длинный подол неспеша волочится по каменному полу, делает женщину похожей на ночную бабочку с крупными крыльями, предпочитающую одиночество всем мирским благам. Но даже в уединении она не имеет права ссутулить плечи, ослабить прямую осанку, или опустить голову. Бросая горделивый взгляд куда-то вдаль, где в расщелине скал виден диск величаво поднимающейся зеркальной луны, женщина останавливается прямо у парапета, чувствуя под босыми ногами неровность пола, покрытого трещинами.
В её матово-зеленых глазах застыла тоска; хрупкие, изящные руки были свободны от украшений, разве что на среднем пальце сияло простое колечко из белого золота, на котором виднелось изображение дракона. Она стояла в облачении томной синей ночи и вдыхала свежий воздух, исходящий от единственного озера возле крепости Хекфест, пока вдруг её уединение внезапно не нарушил тот, без которого она не представляет себе жизни, но всякий момент его возвращения становился для неё мучительным испытанием.
По обе стороны от женщины на стенах вспыхивают факела, но она не вздрагивает, а только отводит взгляд вправо и уже чувствует его демоническую усмешку, слышит его растянутые шаги и не дожидается, когда он соизволит обнять её, а сама оборачивается, дабы не допустить этого – больно чувствовать прикосновения того, кому ты безразлична на самом деле.
– Вечер добрый, возлюбленная жена, – не говорит – шипит Вестар.
– Наглая ложь, – отвечает она, выпрямляясь перед ним и следя за его передвижением. – Никакая я не возлюбленная.
– Рея, спрячь свой яд, он тебе не идет. Ты же знаешь, как много значишь для меня.
– Ещё бы… С таким-то редчайшим даром, которого у тебя нет и никогда не будет, я действительно ценная вещь. Что тебе нужно?
– Твой вопрос звучит оскорбительно, звезда моя. Ты удивишься, но я соскучился по тебе.
Рея действительно была удивлена; сделав вид, что не поверила, внутри она почти что взлетела до небес от слабенькой, едва живой надежды на то, что он говорит правду. Змеиные повадки мужа она уже давно выучила наизусть, и при её способностях ей давно пора перестать вестись на его заискивающий тон и приторный взгляд, но любая женщина на её месте, жаждущая взаимности от любимого, расстелилась бы ковриком ради одного только мужниного слова.
Вестар взял жену за руку и потянул на себя, и Рея сделала неуверенный шаг в его сторону, а уже через секунду оказалась в его объятиях. Несмотря на терпкость и страсть поцелуя, в нем она все же чувствовала привкус пренебрежения и даже, как ей показалось, отвращения?.. Более того, Вестар никогда не целовал её так прежде.