– Так и есть, – с горьким сожалением и диким гневом ответил Локи, вонзая в девушку ледяной взгляд. – Я ведь сразу предупредил тебя, но ты не послушала.
– Не подходи! – воскликнула она в истерике, стоило ему лишь шевельнуться; её угроза применить магию выглядела забавно для колдуна. Злорадный смешок искривил его губы.
– Давай, крошка, рискни, – вызывающе бросил он, глядя на неё исподлобья. У неё не хватило духу причинить ему более серьезную боль, чем этот незначительный ожог, который не оставил даже и следа на его руке. Не страх стал причиной, а именно то непреодолимое, то властное и то всепобеждающее чувство, которое связывало её по рукам и ногам и отравляло сладким ядом разум. Даже сейчас, когда он стоял перед ней в обличие ётуна, истинное зло со всеми его оттенками, которое она должна ненавидеть, силы покидают её, решимость вытекает вместе со слезами и разбивается вдребезги.
Опуская руку, она делает несколько шагов назад, при этом не отрывая глаз от его искаженного злобой лица, испещренное узорами. Она намеревается сбежать, и Локи, предсказывая этот её, кажется, уже вошедший в привычку поступок, преграждает ей дорогу собственной копией. Селена резко тормозит, когда перед ней вырастает клон бога, а за ним другой, третий; они окружают её.
– Пошел прочь! – кричит она, кидаясь из стороны в сторону. – Пусти меня! – бросается прямо к ним в руки, надеясь просочиться как-нибудь к выходу, и фантомы мгновенно исчезают, заполняя зал своим зловещим хохотом. Девушка кричит и затыкает уши, в глазах мелькают его зловредные проекции, готовые испепелить её, уничтожить, разорвать на части. Заставляя деву опуститься на колени, замыкая круг, они испытывают её ангельское терпение, пока последняя его капля наконец не иссыхает. Разведя руки в стороны, она выплескивает мощный энергетический импульс. Обрамленная сиреневым свечением волна мгновенно расползается, сметая фантомов Локи и отбрасывая его самого в сторону. Только тогда Селене удается вырваться к двери и выбежать прочь в надежде, что Лафейсон больше не задержит её ни в этом зале, ни в Асгарде.
Глава 20
Вне реальности
До самого вечера Селена просидела в своих покоях, сжавшись в углу огромной спальни и боясь возвращения новоявленного царя Асгарда. В ней трепыхалась дикая обида, душу терзал изнутри вредоносный страх. Неистовая, зверская и мучительная боль сдавливала в своих удушливых объятиях, боль от осознания слепой любви и страсти, от которых спасения и укрытия теперь нигде не найти, даже в параллельной Вселенной. Не найдется такого места, где бы мысли о Локи не преследовали её, где бы она не нашла причины его прощать.
Но если и сейчас она переступит через себя и свое израненное сердце, каким-то чудом способное все ещё испытывать чувство непомерной любви, сочувствия и тревоги по отношению к этому безумного монстру, то ей никогда не удастся искупить собственную вину перед Асгардом, перед Тором. Сейчас она – единственная, кто знает всю правду и кому под силу остановить разгорающуюся войну между братьями и хаос в государстве.
Локи имел вполне понятные ей цели. Что ж, у неё есть свои, и ради их достижения она пойдет на все. По крайней мере, она думала, что на все.
Все, что сейчас нужно сделать, так это добраться до Тора. На колдовство уже нет времени, нельзя больше терять ни минуты, поэтому Селена решительно выходит из своего не слишком надежного убежища, заплетает волосы, вонзая в них гребень, бережно сжимает и целует лунный камень, как самую последнюю имеющуюся у неё защиту от Локи и его взора, а потом осторожно и тихо покидает свои покои.
По пустым коридорам она проносится стремглав, преодолевает винтовые лестницы и постоянно оглядывается, нет ли погони или немого преследователя. Вокруг была вечерняя вязкая тишина, и Селену это напрягало больше, чем если бы кое-где встречались переживающие и взволнованные всем происходящим асы. Тем не менее Селена не останавливалась, а продолжала бежать прямиком на конюшню.
Лошади уже сонно опускали головы в своих стойлах, лениво жевали остатки сена, повиливая роскошными хвостами и недовольно фырчали. Несколько из них, видимо, напуганные внезапным появлением Селены, встали на дыбы и заржали.
– Тихо, хорошие, тихо, – пролепетала Селена, подняв руку вверх. На шум, поднятый беспокойными животными, откуда-то выскочил Хроссбьёрн – конюх.
– Что ты делаешь тут так поздно, бесовка? – не самым дружелюбным тоном спросил седовласый наездник, который ладил с конями гораздо лучше, чем с людьми.
– Простите меня, Хроссбьёрн, но мне прямо сейчас нужен мой Стрелец.