– Ошибаешься, ведьма!.. Ты удивишься, но трон – это последнее, что меня интересует. Не ради него все это затевалось.
– А ради чего тогда?! – В порыве своем девушка привстала, но в ту же минуту взвизгнула и упала обратно на подушки. – Назови мне хоть одну объективную причину.
– Не шевелись, у тебя вывих, – сказал маг, откидывая плед в сторону и неспеша, очень чувственно проводя ладонью по пострадавшей правой ноге. Ведьму прошибает холод, а затем нервная дрожь сковывает все тело, и приятная горячая волна прокатывается в то же мгновение следом за ней, когда его пальцы чуть задирают платье, как будто ненароком проходятся по бедрам, а затем исчезают. – Есть несерьезные ушибы, но скоро они заживут. Я обработаю их, и будешь как новенькая.
– Даже не пытайся, – сквозь зубы проговорила она. – Мне становится противно от твоей заботы. Она такая же фальшивая, как и ты сам.
– Тебе не кажется, что обвинять меня в двуличии не совсем правильно, когда саму поймали на лжи? – Локи очень осторожно приподнял её ногу и опустил на свои колени, отчего девушка терпеливо простонала и сморщилась.
– Ты предала меня. За моей спиной готовила обряд, намеревалась нарушить мой приказ, приказ Одина, я уж молчу о законе. Я, безусловно, горд тем, что ты научилась хоть немного хитрить, но со мной хитрить не надо, Селена. Это может плохо кончиться. И что ты этим хотела доказать? То, что ты лучше меня? Тор это и так знает. Он скорее поверит в то, что солнце способно замерзать, чем в то, что ты - преступница.
Локи натирал специальной лечебной мазью, которую изготовил, ногу девушки. Ведьма же отвернулась от аса и старалась представить, что не чувствует его сильных горячих рук. Нервно сглатывая, она бледно пролепетала:
– Я всего лишь хотела помочь…
Лафейсон, не останавливая процесса и продолжая все так же неспеша и даже эротично в каком-то смысле втирать мазь и массировать лодыжку ведьмы, глухо усмехается.
– Помощь – дело благое. Но вопрос в другом: кому именно ты хотела помочь?
– Тебе, пока ты не совершил непоправимых глупостей.
– Знаешь, сколько их было сделано до меня? Мой отец ни разу за целую жизнь не дал мне шанса, не позволил проявить себя как будущего правителя, скованно звал своим сыном, словно делал мне одолжение. Как бы я ни старался привлечь к себе его внимание, которое было так необходимо мне, я не мог затмить Тора в его глазах. Каждый день отец был занят только им; наши с ним общие достижения рассматривались как одно большое достижение Тора, наши победы – как его победы. Я был тенью… Я подумал, что было бы здорово, если бы братец выставил наконец напоказ свой плохо скрываемый кретинизм; мне почти ничего не пришлось делать – Тор все сделал сам, и теперь он в изгнании. Все вышло даже лучше, чем я ожидал. Так получилось, что и правда о моем происхождении продвинула меня к цели. Трон мой, и самое время показать отцу, что я ничуть не хуже Тора, а даже куда достойнее, чем он.
Селена глядела теперь на Локи и не предполагала, что должна сказать ему, чтобы остановить это безумие, причиной которого была только обида – обида на отца и брата. Ах, если бы только Фригга слышала его сейчас!..
– Ты едва мне все не испортила, Селена, и у меня не было больше выбора, кроме как помешать твоему не самому удачному плану по возвращению Тора. Извини, что немного покалечил. – Юноша осторожно убрал её ногу с колен и встал с постели. Вытерев руки, он подобрал со столика ту самую карту, вырванную из справочника, и демонстративно развернув её перед ведьмой, бегло рассмотрел перед тем, как она внезапно вспыхнула в его руках. Бросив горящую бумагу в огонь, Локи вернулся к отчаявшейся девушке.
– Я умоляю тебя, – заговорила она, срываясь на тихий плач, – прекрати все это. Воссоединив Тора с семьей, ты докажешь свое благородство, а пока все выглядит бесчестно и корыстно, пока ты лишь оправдываешь звание бога обмана. Если ты не остановишься сейчас, потом уже нельзя будет повернуть назад.
– Поворачивать назад – не в моей природе. К тому же впереди ждет ещё так много интересного: убийство Лафея, уничтожение Ётунхейма. – Он говорил так, словно речь шла об охоте или скачках. – Уверяю, любимая, тебе все очень понравится.
– Нет, нет, не делай этого, прошу!.. Неужели ты способен на убийство? Он ведь твой родной отец, Локи!
Трикстера слегка передернуло. Наверное, это и был тот самый подходящий момент рассказать ей правду о её происхождении, приоткрыть завесу тайны её родословной. Локи был убежден: у Селены тоже возникнет желание всадить меч в сердце отца, если она узнает, кто он и что он сотворил с её мамой. Однако юноша не решился. Он теперь ясно представлял ту отупляющую боль, терзающую изнутри день за днем, как нескончаемая пытка. И от этой боли не спастись, её ничем не перекрыть. Только молча терпеть, глядя в отражение зеркала.