Месть за мать вскоре переросла в манию величия и жажду власти, и гнев его обрушился и на сестер, с которыми его мать была связана клятвой. Он уничтожил почти всех, приобретая их силы. Вестар совершенствовался в темном искусстве. Он познавал те грани, которых страшилась даже мудрая колдунья Санти́. Она хранила множество тайн, до которых Вестар мог добраться. Потому она пожертвовала собой, чтобы он не заполучил ни одну из них. Прошли века, покрывшие пылью его имя, но поговаривают, что живехонек он и по сей день, а пророчество, открытое прорицательницей Ирией, гласит так: свергнуть верховного колдуна под силу только его прямому наследнику. – Закончила женщина свой сказ и взглянула на старшего сына – тот крепко спал, подложив ладошку под голову. А младший все хлопал глазками, зачарованно глядя на мать.
– А вторая часть будет? – поинтересовался он шепотом. – Наследник его придет?
– Это лишь великим норнам известно, малыш, – с улыбкой ответила женщина. – Засыпай.
Мальчуган неохотно повернулся на правый бок и, одаренный материнским теплым поцелуем, через минуту засопел.
Сказки, легенды… Порой мы не задумываемся, откуда они берутся, каковы их истоки и через какой долгий путь они прошли, прежде чем дойти до наших ушей и уст. Быть может, толика правды в них все же существует? У всего есть свое начало. И та легенда, которую любящая мать поведала своим сыновьям, была размыта волнами бесконечно наплывающих веков, которые, как правило, остужают память, избавляя её от подробностей и деталей.
Незаконченная легенда – вот что не могло оставить в покое маленького мальчика. Так не бывает.
Глава 1 Юная ведьма
Ванахейм
– Ай! – Тонкая иголка больно кольнула палец, и девушка отдернула изящную ладошку от кашемировой ткани. Капелька алой крови, как мелкая бусинка, сияла на кончике пальца. Оставив свой кропотливый труд, она дотянулась до тумбочки, схватила белый платочек и аккуратно замотала поврежденный палец лишь для того, чтобы не испортить платье хозяйки. Оно лежало на её коленях: тяжелое, элегантное, цвета горького шоколада, с тугим корсетом. Весь его вид так и говорил о строгости, важности и напыщенности своей владелицы. С большим удовольствием швея усеяла бы его пятнами, изрезала бы ножницами подол, разорвала бы корсет, но была абсолютно уверена, что хозяйка и сама с этим прекрасно справится, как только узнает, в чьих руках оно побывало.
Подумав над этим, юная красавица отложила наряд, нити и злосчастные иголки, и поднялась со старого, дряхлого кресла, потянувшись и размяв затекшее тело. Её комнатка была темной и тесной, открытые оконца под самым потолком не пропускали ни солнца, ни свежего воздуха. Вместо них в узковатые прорези лишь настойчиво пробирались кусты вездесущей аралии, как будто намеревались выселить девушку и отсюда. Все, что здесь было ценно, это, пожалуй, мягкий коврик у кровати и стопка книг за тумбочкой, которые дева изучает одинокими вечерами.
Опустившись возле этой стопы, она сняла самую верхнюю книгу, но не успела стряхнуть с неё осевшую пыль, как в дверном замке заскреблись ключи. Замок щелкнул, а потом раздался троекратный стук. В щелочку заглянула пухленькая, низенькая женщина с простецкой улыбкой и крупными доброжелательными глазами. Её походка, быстрая и резвая, но с перевалкой, как у пингвина, всегда заставляла смеяться. Кроткая и безотказная, чистая и душевная женщина была няней в детском приюте, в подвалах которого, словно в тюрьме, и обитала молодая и совсем неумелая швея.
– Селена, душа моя, как ты тут? – немедленно поинтересовалась няня. – Чего на полу сидишь? Холодный небось.
– Вовсе нет, Вандис, – пожала плечами девушка. Вандис взглянула на платье, лежавшее на скрипучей и ржавой кровати.
– Доделала уже?
– Нет… Не вижу смысла, все равно она выбросит, решив, что я наложила на него злые чары. Прости… Я знаю, что тебе тяжело, столько работы. Я доделаю его, хотя и понимаю, что старухе доставляет удовольствие уничтожать на моих глазах мой же собственный труд. А она не боится, что я действительно пущу в ход злую магию?
– А ну тише! Ты что? Даже думать не смей о таком! – Няня хлопотливо свернула платье, не обратив внимания на шальную улыбку девушки. – Я его сама починю, а тебе, душа моя, надобно ступать во дворец. Её Светлость принцесса Фрейя желает тебя видеть.