– Разрушитель! Сделай так, чтобы мой брат не вернулся. Уничтожь там все.
– Нет! Не смей, слышишь?! – ведьма повернулась к нему, вцепившись в его закованные сталью плечи. – Ты не можешь так поступить с ними!
– Когда ты уже поймешь, что я могу абсолютно все? – стиснув хрупкую девушку обеими руками, чудом не ломая кости, Локи надменно разглядывает манящие губы, которые изводятся по мучительному и больному поцелую со вкусом крови, борясь с желанием завладеть ими. – До сих пор надеешься разжалобить меня, надавить на братские чувства? Прости, но у меня их нет.
– Ты сам себя обманываешь! Потом ты пожалеешь обо всем, что творишь сейчас.
– Ах да, новоиспеченная пророчица, – скользко улыбнулся колдун, – как я мог забыть? Единственное, о чем я жалею и буду жалеть, так это о том, что Тор никогда и не узнает, как сильно ты любишь меня. – Скинув с себя её руки, Локи сдержанно оттолкнул Селену, а потом случилось что-то странное: и Разрушитель, и молодой царь просто испарились в воздухе. И обстановка вокруг стремительно менялась: стены сокровищницы спадали, будто скользкая ткань с покатой поверхности, и вместо артефактов Одина перед ней снова возникли колонны тронного зала, из которого Локи её только что увел.
Селена обнаружила себя все на тех же ступенях, а все увиденное как будто случилось не с ней.
– Позволь мне тоже попробовать предугадать будущее, – засмеялся издевательский голос. Локи сидела на троне, издали разглядывая растерянную девушку, чей мозг, по всей видимости, потерпел полную перезагрузку. – Если бы я отправил Разрушителя при тебе, ты бы наверняка снова попыталась все испортить. Да и времени, честно говоря, было мало… Магия иллюзий достаточно полезна. Когда все это закончится, я обязательно тебя научу.
– Ты хоть понимаешь, что они все погибнут? – слез внутри, кажется, уже не осталось.
– Ну, разве я надоумил их нарушить мой приказ? Они сами сделали свой выбор.
Над Асгардом нависли сумерки. Приказав страже уйти прочь, колдун медленно приблизился к окну и взглянул на темнеющее небо и зажигающиеся звезды в синей лагуне облаков.
Ведьма беззвучно плакала, брошенная посреди огромного зала. Она была не в силах не то что кого-то спасти, она не могла даже стоять на ногах. Усевшись на пол, она обняла себя руками, надеясь таким способом заслониться от холода, который окутывает её со всех сторон. Наверное, там, в Мидгарде, уже не осталось камня на камне. Тор, будучи простым смертным, не способен одолеть Разрушителя, засланного Локи. Вся надежда оставалась лишь на бравых воинов и на Леди Сиф.
– Они не помогут, – роняет Локи в глухой тишине. И ведьма вздрагивает.
– Извини, привычка… Тебе стоит ещё потренироваться с твоим защитным заклинанием.
– Раньше я пыталась найти оправдание твоим поступкам, – вполголоса отвечает Селена, игнорируя его издевку в очередной раз, – но даже они уже иссякли. Ты сознательно губишь того, кто любит тебя…
– Да, ты права, его братская любовь слепа, но лишь потому, что он не знает всей правды.
– Иначе он должен возненавидеть тебя?
– Я бы возненавидел…
– Значит, остается лишь благодарить норн за то, что он – не ты. – Ведьма вновь перебралась на ступени и закрыла лицо ладонями. Локи повернулся в её сторону, но ничего больше не сказал. Сейчас он был само ожидание. Сражение в Мидгарде должно завершиться благополучно, ни Тора, ни посланцев нельзя оставлять в живых.
Маг, вцепившись в Гунгнир, поднялся на трон. Битва на Земле уже наступила, и Локи знал о её ходе, прекрасно слышал мольбу Тора, чтобы он сохранил жизнь несчастным людям. Стало быть, прибывшие друзья поведали ему, кто стоит за происходящим. В какой-то момент Локи даже стало жаль своего сводного брата, его по истине наивная любовь, тянущаяся с детских лет, подкупала, но злость и обида были сильнее. Душа колдуна пропиталась ими насквозь, и отрывать от сердца эту лютую поглощающую ненависть было тяжелее, чем жить с нею. Внутри все срослось между собой, закупорило выход всяческому милосердию и здравомыслию, и Локи хладнокровно отдал немой приказ Разрушителю закончить начатое.
Один удар. Всего лишь один мощный удар смог свалить смертного Тора. Это был конец…
– Глупо... Глупо! – Глупыми он называл извинения брата, которые тот отсылал ему из Мидгарда, взывая к его разуму и состраданию, пытаясь высвободить из утробы тьмы тот озорной, но безобидный лучик света, который горел в его глазах когда-то. Глупыми он называл напрасное геройство и самопожертвование, которые не были порождением молота и не иссякли после его утери, а продолжали жить в человеческом сердце и душе. Это беспощадное братское благородство выводило из себя, и как же приятно осознавать, что голос старшего принца больше никогда не зазвучит.