– Ты можешь гордиться Тором, он ушел достойно, – озвучил Лафейсон бесцветно и направился к дверям, мимо согнувшейся на ступенях ведьмы.
– Что ты скажешь Фригге?! – выкрикнула Селена, содрогаясь от неистовой злобы и отчаяния. – Как в глаза ей будешь смотреть?!
– Как и подобает единственному и любимому сыну.
– Твое вранье не сделает тебя лучше! – сказала она сквозь зубы из последних сил, наверняка зная, что эти слова уже ничего не изменят. – Ты никогда не станешь таким как Тор.
– Я к этому и не стремился. Я бы хотел остаться тем, кто я есть.
– Лжецом?
– А куда нынче без лжи? Это особое искусство, которым владеет не каждый. И она помогает добиться положительных результатов.
– Но, как правило, кратковременных и совсем неустойчивых. Тебе никто не простит того, что ты сделал.
– Знаешь, милая, ты, пожалуй, права. Мне действительно нет прощения. Но задай себе вопрос: а нуждаюсь ли я в нем?
Она не пошла за ним, она осталась одна в пустом зале и корила себя за слабость, которой начинена каждая влюбленная женщина. Осознавая всю абсурдность поступков Локи, она не стала мешать ему. А смогла бы она вообще сделать это? Разве не пыталась она остановить его, уберечь от ошибок? Наверное, пыталась… Но все ли силы она приложила к этим попыткам?
Бесконечный анализ произошедшего доводил её до внутреннего истерзанного крика. Она – единственная, кто знал всю правду с самого начала, кто мог предотвратить убийство Тора, но что-то неведомое и немыслимо мощное лишало её возможности воспротивиться, тянуло назад, топтало сомнения. Она видела только его глаза и становилась бессильной, она чувствовала его боль и превращала её в оправдание, будучи крепко связанной она пыталась убежать и поступить по-своему, поступить правильно, но всякий раз ощущала, что узлы только крепче стягивают её.
Звенящая тишина, к которой ведьма ненароком прислушалась, невольно встревожила сердце. Созерцая золотой пол, Селена увидела, как стремительно бежит и стелется по нему тонкая дорожка сверкающего льда. Внутри защемило от знакомого треска, эти крадущиеся шаги зимы она забыть еще не успела. Прозрачная ледяная паутина плелась быстро и тянулась от замерзших дверей залы, которые резко, с грохотом, отворились, заставив Селену подскочить на месте. Крик едва не вырвался из груди, когда на пороге, бросая на пол обездвиженные тела охранников, стояли два ётуна.
Глава 22
Срываясь в бездну
Она была уверена, что давно забыла могущество истинного холода, давно забыла то ужасающее чувство, когда коварный мороз пронизывает все тело, словно впиваясь острой иглой в каждый миллиметр кожи и вышивая из тонких серебристых нитей на ней затейливые узоры. Это не ётунские объятия Локи, в которых можно найти долю тепла. Она была уверена, что больше никогда в своей жизни не испытает гнев лютой зимы и все те события, что столкнули её с ней однажды. Но вот прямо перед ней выросли прямые её потомки, дети извечного мрака и холода; ожили те участки памяти, в которых ведьма под замком хранила трагичные воспоминания и уснувшее неизгладимое до сих пор чувство потери, одиночества и безысходности.
В их свирепых взглядах плескалась кровь, будто кипящая лава. И как только она не замерзла сквозь века! Их ледяные пальцы сжимали копья, которыми они могли лишь устрашить снова попавшую в ловушку Селену, ибо царю Ётунхейма она была нужна живой. Ведьма же не желала видеть рядом с собой ни Лафея, ни его подданных.
– Глупо, наверное, спрашивать, кто впустил вас в Асгард, – произнесла ведьма, рассуждая вслух. – Убирайтесь, пока я не разозлилась.
Она не была уверена, что великаны поняли её слова, потому что двинулись прямо к ней, не находя угрозы для своей жизни. Прежняя Селена, Селена до знакомства с Локи, вероятно, ринулась бы прочь или в панике начала бы испускать неуверенные магические импульсы, чтобы хоть как-то приостановить противника, но времена той Селены прошли. Ётуны едва ли догадывались, что перед ними стоит теперь совершенно другая ведьма, обладающая неслыханным могуществом, закаленная страданиями, окрепшая и обретшая смысл продолжать жить. А тот, кому есть ради чего бороться, будет бороться до последнего. Селена же чувствовала ясно, что её бой только начинается.
– Тот, кто открыл вам Биврёст, научил меня не повторять дважды. – На губах девушки блеснула опасная улыбка, обнажившая белые зубы, как будто острие кинжала, который перед битвой продемонстрировал воин, дабы внушить сопернику страх. Но ведьма не собиралась никого пугать. Её действия были отточены и предельно жестки. Великаны не сразу осознали, что происходит. Под их ногами затрясся пол, стекла в окнах треснули, загрохотали стены, когда Селена медленно начала поднимать свои руки. В глазах девушки просиял гнев, который был совсем ей несвойственен, она кривила тонкие пальцы, и каждая жуткая их манипуляция сказывалась на ётунах. Вскоре оба ледяных великана взметнулись в воздух, как две тряпичные куклы, уронив на пол металлические копья. Их повисшие громадные тела, над которыми они потеряли контроль, свела судорога, и они дергались, издавая утробное рычание.