Селена мучила их, истязая изнутри, и вся злость, которая скопилась в ней, злость на Локи, которую она пыталась превратить в прах, в итоге выплеснулась наружу и достигла своей вершины. Резко вздернув руки и сжав ладони в кулаки, девушка буквально ощутила, как под её пальцами сломались крупные и прочные кости ётунов, и этот хруст мгновенно оборвал их последние стоны. Оба расслабленных тела, которые теперь больше напоминали выпотрошенные оболочки, рухнули на пол и больше не подавали признаков жизни. Селена уставилась на них широко распахнутыми глазами; осознание содеянного медленно подползало к ней, заключая в свои удушливые объятия. Она совершила убийство, она нарушила собственные правила и клятвы, она уподобилась тому, кто собрался уничтожить целую расу. И лишив жизни двух её представителей, ведьма несомненно ему в этом помогла. Она просто уверена, что Локи подошел бы к этому со всей своей излюбленной иронией, оценил и даже расщедрился бы на похвалы. Но самым страшным она находила не его реакцию, а собственное ощущение облегчения и удовлетворения, собственное хладнокровие, предвкушение их скорой погибели, удовольствие от превосходства над теми, кого она считала непобедимыми.
Месть… Существование этого чувства отрицать бессмысленно. Она свершилась, пусть и не над теми, кто отнял у неё свободу и солнце, но все же свершилась, указав на то, кем стала некогда изгнанная и преданная девочка.
Сделав пару маленьких шажочков в сторону испустивших дух тел, она ждала, что они вот-вот оживут вновь. Их конец был мучительнее, чем даже она могла себе представить. Селена посмотрела на собственные ладони, медленно сжимая их в кулаки. В них так много энергии, а в ней – ярости, которая удваивает и без того стихийную силу.
Где-то снаружи послышался гром и звон металла. Эти посторонние звуки вывели девушку из ступора, и теперь мертвые тела ётунских солдат утратили всякое влияние на неё. Постепенно воплощавшийся в жизнь план Локи знала только она. Ужасно представить, что ещё могло прийти в голову этому безумцу, о чем он ей не сказал. Едва погубив старшего брата, он предает корону отца, он добровольно насылает на дворец истинных врагов.
Бросившись к дверям, ведьма стремглав понеслась к царским покоям. Как назло, этой глубокой ночью поблизости нет охраны! Ни одного придворного! Никого, кто бы мог помочь! И что-то подсказывало ведьме, что их отсутствие – не случайность. Асгард стоял будто покинутым, брошенным, опустелым. И исход, которого ждали его жители, пройдет без их ведома.
Девушка почти взлетела на верхние этажи, но достигнуть заветной двери не успела. Кажется, ледяные великаны специально поджидали её здесь и без всяких церемоний мгновенно заломили руки, вновь и вновь обжигая кожу, на участках которой ещё не успели пройти следы поцелуев их потомка. Оттого тело заныло ещё сильнее.
– К Лафею её! – бросил один из них. Но Селена вновь напомнила себе, кем является. Оставаться такой придется до конца, ибо иного выхода нет. Локи сделал все, чтобы она научилась за себя заступаться. Одно движение пальцев, и ничтожный сгусток энергии, слетевший с них, превращается в мощную волну, отбрасывающую врагов в разные стороны и щитом окружая ведьму. На этот раз она не стала проверять, насколько пострадали её очередные жертвы. Она побежала в покои. Первое, что бросилось ей в глаза, это обездвиженное тело Фригги у стены.
– Царица! – вырвался из груди простуженный голос.
Громадная фигура Лафея возвышалась над ней подобно раскидистому дубу, в тени которого она полностью помещалась, помешала подойти к королеве. Краем глаза девушка посмотрела на безмятежного Одина, но вот через мгновение ощутила резкий толчок в спину и свалилась прямо к ногам ледяного великана, осклабившегося хищно и ликующе. Магия… Было уже не до неё, когда Лафей заговорил с ней. Опять.
– Юнец не соврал, – вкрадчиво, вполголоса, растягивая слова с неистовым наслаждением, Лафей смеялся ей в лицо. – Значит, для достижения моей цели остается только один шаг. Самый последний, мой цветок.