– Что?..
– Нынешний царек пообещал восстановить справедливость и вернуть то, что было украдено Асгардом. Ты у меня. Теперь Ларец…
Селена могла прямо сейчас атаковать его, но сказанные Лафеем слова будто парализовали её с ног до головы и высосали все силы. Она сидела на полу, вглядываясь в скуластое лицо, покрытое глубокими морщинами, похожими на симметричные раны, нанесенные когтистым зверем, и ей все больше казалось, что она вновь в плену дурных беспорядочных снов Локи, вещавших не только о будущем, но и о прошлом.
– Ты все врешь… Он не мог со мной так поступить.
Лафей смерил её равнодушным взглядом алых глаз и медленно двинулся к ложу Одину.
– Знаю, как это тяжело, когда тебя предают… Впрочем, тебе не впервой. Не надо доверять членам королевской семьи, Селена, это может стоить тебе не только свободы, но и жизни. Но теперь не нужно больше бояться. Я здесь, чтобы раз и навсегда огородить тебя от обмана.
Он не издевался, он говорил искренне, и Селену пугала эта чудовищная искренность. Она не хотела, не могла поверить и принять такую правду. Любая другая только горчила, и её можно было снести, проглотить, перетерпеть, даже запить водой. Но эта правда невыносимо остра! Она несъедобна. Она отравлена. Стоит лишь положить её на язык, и твой организм можно считать пропавшим. Уже не излечиться. Уже не спастись. Яд. Так вот он какой – самый страшный и сильный его яд. Кажется, она испивает его уже не в первый раз, но несмотря на свою смертоносность, Селена жаждет ещё и ещё.
Тихо роняя слезы на расстеленный по полу подол платья, дева обессиленно наблюдала за тем, как Лафей садится возле спящего Одина и пальцами раскрывает его веко.
– Говорят, даже в своем сне Один способен слышать и видеть все, что происходит вокруг. Надеюсь, это правда, старик, и ты меня узнаешь. Узнаешь руку Лафея. Руку, которая принесла смерть.
Селена сделала слабую попытку помешать ему, но надзиратель, стоящий позади тотчас же ухватил её за запястье и с мощной силой дернул на себя, едва не вывернув её тонкую руку. Селена вскрикнула не от боли, а когда в ладони Лафея блеснул ледяной кинжал, которому не суждено было достичь груди Одина – яркая вспышка ослепила покои. Оглушающим выстрелом из Гунгнира появившийся внезапно Локи пронзил вначале солдата, держащего в плену его ведьму, а затем и самого верховного командующего. Лафея отбросило прочь от постели Всеотца, но он продолжал дышать с огромной дырой в груди.
– А тебе принес смерть сын Одина, – прожигая поверженного врага своим безжалостным взглядом, бог обмана направил Гунгнир в его сторону снова. Перед тем, как тело Лафея превратилось в пепел, лицо его приняло болезненное и ошеломленное выражение. Он едва ли успел понять, что случилось. Последнее, что Лафей увидел в своей жизни, был собственный сын, о существовании которого он даже не догадывался.
Дрожащая Селена все ещё беззвучно плакала, наблюдая, как Локи первым делом помогает подняться пришедшей в себя матери.
– Ты не ранена, мама? – обеспокоенно спрашивает он, поддерживая её за талию.
– Локи… Мальчик мой, ты спас его! – возрадовавшаяся царица, разрыдавшись, бросилась ему на шею. Утешая матушку, Локи не сводил глаз с поникшей ведьмы, которая подобрала с пола ледяной кинжал с переливающимся белесым лезвием.
– Успокойся, мама, успокойся. Я тебе клянусь: они заплатят за то, что сегодня сделали.
Селена повернула голову к ним и столкнулась со взглядом, переполненным раскаянием и решимостью. Как только Фригга выпустила сына из объятий, тот медленно приблизился к Селене. В её теплых руках растаял потерянный кинжал, и талая вода оставила пятно на её платье. Локи прижал девушку к себе так крепко, что едва не переломил её пополам, порывисто и страстно он покрыл поцелуями её влажное от слез лицо, погружая тонкие пальцы в её темные волосы, выбившиеся из прически и упавшие на хрупкие плечи. Она стояла в его руках покорно и неподвижно, будто лишенная воли керамическая статуэтка. Переваривая все произошедшее за истекшие минуты, дева пустым взглядом глядела перед собой, не чувствуя тяжести рук трикстера.
Ему не стоило ничего говорить, хотя она и не умела читать его мыслей. Она никак не ответила на его ласки, но доверчиво при этом позволяла целовать себя, очень боясь снова лишиться той частички нежности, которую он был способен отдать ей безвозвратно и искренне.
– Идем, я отведу тебя в наши покои, – Лафейсон, осиротивший себя по собственному желанию, крепко стиснул ладонь девушки. Кажется, он прямо сейчас был готов заручиться благословением матери, но обстановка не располагала к такому торжественному эпизоду. Селена обхватила его локоть и послушно двинулась к двери, но внезапно на их пути вырос не то призрак, не то очередной чародей, принявший облик сгинувшего в Мидгарде Тора. Нет, не похож он был на призрака. Призраки не дышат. А его грудь, закованная в сталь, вздымалась от грозного дыхания. Желваки выступили на щетинистом лице. Сильные пальцы вцепились в рукоять Мьёльнира, напряглись и побелели. В его голубых глазах горел яростный огонь, устремленный точно на Локи.