– Тор! – Фригга первая кинулась к старшему сыну и повисла на его могучих плечах. Последние сомнения самого бога озорства растаяли. – Я знала, что ты вернешься.
На губах Селены замерцала робкая улыбка; она дернулась было, захотела упасть в объятия выжившего громовержца, чудесным образом вернувшим себе титул принца и бессмертие бога. Но хватка Локи лишь усилилась. Он до боли сжал её руку, и она не посмела воспротивиться в том числе и потому, что на миг взгляд Одинсона пригвоздил её к месту. И взгляд этот больше не веял добротой и любовью, скорее отчаянием, горечью…
– Безумно счастлив видеть тебя невредимым, – с приторной ухмылочкой заявил Локи. Как только Фригга отступила, Тор угрожающе двинулся на мага.
– Сомневаюсь, что счастлив. Может, расскажешь им обеим, как ты послал Разрушителя убить моих друзей и меня?
– Что? – Фригга воззрилась на младшего сына, едва оттерев слезы. Локи же, оттолкнув ведьму за спину, ухватил Гунгнир обеими руками, готовясь в любую минуту направить его на Одинсона. – Локи, это правда?
– Думаю, он всего лишь выполнял последний приказ отца, – его ответ был адресован больше Тору, чем Фригге. Локи медленно отходил куда-то в сторону, отталкивая молчаливую Селену, не находящую в себе силы, чтобы вмешаться, встать между двумя братьями, чтобы разрушить наконец оставшиеся планы Лафейсона, подразумевавшие под собой неминуемый поединок. Все в нем кричало о желании поскорее его начать: глаза, поза, слова. Он словно взрывчатка, бомба замедленного действия. Нельзя было дотрагиваться – взорвется.
– Какой же ты искусный лжец, брат! И всегда им был! – Тор впервые в своей жизни, должно быть, по-настоящему осознал то, что люди твердили вокруг на протяжении долгих лет. Закрывая глаза и отвергая истину, старший Одинсон таким образом защищал своего брата и себя самого. Он никогда не любил забивать голову сплетнями, слухами, чепухой. Он считал, что знает своего брата как облупленного, пусть порой и покупался на его невинные розыгрыши, но возлагал на него большую надежду, был уверен, что тот всегда прикроет его незащищенную спину в бою. И Локи прикрывал. Зачем? Ведь он мог этого не делать, раз пылал неслыханной ненавистью к брату. Стало быть, и сейчас не все потеряно. И Тор, и Селена, и Фригга – все они надеялись на это.
– Я рад, что ты вернулся, но это ничего не изменит. Ётунхейму конец. – Никто из присутствующих не ожидал, что проворный луч из Гунгнира по воле нынешнего повелителя все же вырвется и угодит прямо в громовержца. Тор проломил собою стену, когда его мощным ударом вынесло прочь из покоев родителей.
– Локи, нет! – ведьма с силой попыталась развернуть к себе своего бога. Её руки вцепились в его плечи. Их взгляды встретились, и в них застыло столько несказанных слов, от их переизбытка едва не треснуло сердце. Но они потеряли всяческое значение в эту минуту. Локи молча покинул обеих самых дорогих ему во Вселенной женщин. Слезно глядя ему вслед, Фригга принимала его таким, каким он предстал перед ней, – обманщиком, злым гением и беззащитным, потерянным ребенком.
– Почему Вы его не остановили? – Селена посмотрела на царицу, которая безнадежно осела на пол в молитвенной позе и подняла глаза к высокому потолку.
– Коли ты не смогла сделать этого, то мне и подавно не удалось бы…
Был ли это вызов, своего рода припарка, которой награждают коня, чтобы он наконец двинулся с места, – все равно. Теперь для ведьмы было важно не допустить исхода разразившейся битвы, каким бы он ни был. Так получилось, и она косвенно оказалась виновата в этой совсем не детской войне между братьями. Ни Фригга, ни Один не в силах предотвратить их вражду, покуда сам Локи желает её продолжать. Дворовая драка приняла иные масштабы, и теперь под угрозой целый мир, который Селена когда-то сама жаждала уничтожить. Однако связь с Ётунхеймом оборвалась, как только царевичи забрали её оттуда, а у Локи эта связь будет вечной, и даже приют в семье Всеотца не помог ему от неё избавиться.
Эта ночь была не менее прекрасной, чем все остальные, которые ведьма провела здесь. Все те же негаснущие триллионы звезд, все та же палитра черных небес с брызгами разноцветных галактик. Все тот же Биврёст, блестящий и бесконечный, уводящий на сей раз не в мир, а в войну.