Ей слишком долго нужно бежать по нему, чтобы достичь братьев. Она сбрасывает с себя туфельки и пускается босиком, не чувствуя усталости, боясь опоздать.
Толстый столб радужного света неустанно бьет в одну точку, найденную на небосводе, в одну ледяную планету, силясь рассечь её пополам. Вся мощь Радужного Моста накинулась на обезглавленный Ётунхейм, по приказу его прямого наследника. Обезумевший Локи, желающий уничтожить свою расу, истребить её раз и навсегда, как-то назвал себя монстром, которым родители пугают своих детей, в том числе и её, Селену… Ужаснее чудовища, чем Лафей, для неё не существовало, даже Вестар был не так страшен. Разве могла она подумать, что судьба сведет её с его сыном? Но Локи совершенно не понимает, насколько отличается от своего родителя. Находя в собственном отражении черты его лица, он заставляет стекло разлететься на мелкие осколки. Даже в объятиях своей ведьмы он не в состоянии выбросить свою истинную сущность из головы, поглядеть на неё иными глазами. Он ненавидит вместе с нею и себя самого, того Локи, которого воспитала чуткая и заботливая Фригга.
Он рвет и мечет, с наслаждением слушая вопли с ледяной планеты, которые заглушить способен лишь звон великого Гунгнира, ударяющегося о могучий Мьёльнир. Тор слабее… Не физически, нет… Он слабее, потому что любит его, верит ему. Локи – превосходный и талантливый актер, а Тор – его самый преданный зритель. Обманутый, обведенный вокруг пальца, наступивший сто тысяч раз на одни и те же грабли глупец – вот кем он был…
Похожую участь разделила с ним и Селена. Она, свято продолжая верить и в Локи, и его благоразумие, спешила к ним. Она мчалась по мосту и боялась пропустить что-то, что так неумолимо приближалось, боялась этого не предотвратить. Вспышка за вспышкой. Братья дерутся, но их самих она ни за что не увидит на таком расстоянии. Она пыталась отогнать от себя воскресшее в мыслях видение, которое так не вовремя замаячило перед глазами. Неужели это и есть то неизбежное будущее? И она прямо сейчас намеревалась изменить его ход.
В эти минуты ей плевать, что сделают с ней норны. Она чувствует, что обязана предпринять что угодно, лишь бы избавить братьев от этой вражды, лишь бы избавить Локи от страданий, лишь бы раз и навсегда поселить в его душе свет, как будто первобытный, способный прожечь тьму и растопить лед, пока два этих сердечных недуга не завладели богом окончательно.
Селена видела его глаза, и, помимо ярости, кипучей ревности и мучительной обиды, в них теплилась крохотная частичка той любви, о которой он привык умалчивать, но которой никогда не изменял. Быть может, он и пытался изничтожить её, но силы словно были неравны. Крупица тепла оказалась стойкой и способной дать отпор лютому и цепенящему морозу.
Непримиримая вера и гнала её прямо сейчас все дальше от города и все ближе к простору Вселенной. Был ли у неё хоть малейший шанс не допустить случившегося – останется загадкой. Она не сомневалась в милости Локи, но почему-то сомневалась в самой себе. Она с каждой новой минутой теряла надежду. Отголоски битвы доносятся до неё и прорезают всегда звездную ночь.
На какое-то мгновение ей показалось, что все прекратилось, и только луч света продолжал сверлить небосвод. Она, остановившись на минуту, попыталась разглядеть, что происходит у самых врат, но ничего толком так и не увидела. Две малюсенькие фигуры пытаются навредить друг другу – вот и всё. Её помощь, наверное, все ещё имеет смысл, пусть и ничтожно маленький, но пока он есть, она не отступится. Ведьма не чувствовала усталости; её ноги как будто превратились в сталь. Она была готова преодолеть хоть не одну милю, лишь бы спасти их обоих от беды, которую Локи так отчаянно ищет.
Всезнающие норны, сплетающие чужие судьбы, наверняка знали, что вот-вот должно произойти, и Селена не проклята ими лишь потому, что ей изначально не было суждено вмешаться в планы беспощадных дев. Мост как будто раскачивало ветром, и в этот момент он казался хрупким и неустойчивым, будто был подвязан веревками. Всё ощутимее его трясло, когда девушка приближалась к вратам Асгарда. Теперь она уже четко видела Локи и Тора. Вернее, их плащи. Зеленый. Красный. Они метались по ветру. Молот. Гунгнир. Они огрызались и вспыхивали при каждом новом ударе. Казалось, что Биврёст из последних своих сил удерживает двух беснующихся принцев.
А бежать ещё так далеко… Окликни она их по именам, они и не услышат – вращающийся и как будто медленно воспламеняющийся шар начисто оглушает их обоих. Верно, они не услышат в этом хаосе даже друг друга.