Тем не менее она, отбросив одеяло, неспеша встает с постели и бесшумно приближается к Тору, робко положив ладонь на его плечо. Он в тот же миг поворачивается к ней, смотрит в её утомленные, но по-прежнему ослепительные глаза, в которых все ещё теплится отчаянная надежда.
– Тор, скажи, что это неправда, – голос ведьмы был поразительно спокойным, он никак не передавал то, что видел Одинсон снаружи. Душещипательная мольба, оставить которую без ответа равносильно преступлению. И Тор брал на себя всю ответственность за то, что может прямо сейчас случиться с её хрупким сердцем, до которого Локи уже успел добраться. – Я готова к чему угодно, но не к этому… Скажи, что ты лжешь.
Мужчина обхватил её плечи руками, и ему безумно захотелось пригреть её у себя на груди. Но он почему-то не решился подарить ей свои объятия, чувствуя, что они вряд ли придутся ей по душе сейчас.
– Как бы я хотел… – он запнулся, опустив скорбящий взгляд. – Как бы я хотел, чтобы это была ложь. Я бы сейчас все отдал… Но это случилось на моих глазах. Он сорвался в бездну… Он сделал это… как будто намеренно. Просто отпустил руку… Я никак не мог помочь ему. Никак.
Девушка зажмурилась, позволяя слезам наконец скатиться по щекам вниз. На секунду Одинсону показалось. что она вот-вот рухнет без сознания, и он буквально сгреб её своими руками и перенес обратно на кровать. Селена без сопротивления дала ему себя уложить, тихонько всхлипывала, сжалась так, будто собиралась обратиться в комок. Мучительная и ноющая боль царапала её внутри, упиваясь своим правлением, скребла острыми когтями по сердцу, глубоко протыкала мышцы.
Тор вдруг заметил, как огонь в камине стал ярче прежнего и пламенные языки уже лизали позолоченные стенки. Вещи, что находились в лазарете, загрохотали, пустившись в беспрерывный пляс. Ваза с полевыми цветами у самой постели треснула, звякнув в тишине, из неё тотчас же потекла вода. Ладони ведьмы начали испускать серебристое сияние, наливаясь сиреневым оттенком.
– Селена, успокойся, – ласково шепнул Тор, аккуратно опуская свою руку на её. – Прошу тебя, успокойся.
Она не знала, как выплеснуть иначе наружу то, чем наполнилась в этот момент её душа. Не было сил плакать. Хотелось кричать. И она изнывала, стонала, плотно сжав зубы, зажмуриваясь и впиваясь ноготками в кожу ладоней едва ли не до крови, покачивалась из стороны в сторону, и выглядела будто умалишенная. Почти не ощущая физической боли, она дергалась в руках Тора в попытки вырваться, когда он пытался обнять её, изворачивалась как змея, но бог грома ни на секунду не ослаблял кольцевых объятий. Позже девушка затихла, но продолжала время от времени содрогаться, будто от внезапно налетевшего ветра.
К ней возвращались обрывки тех минут, что она провела на Биврёсте. Недоставало всего нескольких шагов, чтобы остановить его, помешать ему довести свое безрассудное дело до конца. Только она одна знала о его планах, и что она сделала? Позволила ему умереть? Она почти не пыталась нарушить его слово. Святое доверие, слепая вера и любовь привели её к тому, что она снова потеряла все на свете. Безжалостные норны опять сделали её сиротой. Вся сила, что жила в ней, шла от Локи. Он её дарил, он же её и отнял. Он забрал её с собой. Но куда?
– Тише, тише, – голос Тора как будто звучал издалека. Она его не слышала за своими мыслями, за тем голосом, обладателя которого она безгранично любит. Ей хочется думать, что он, как тогда, после Ётунхейма, просто не захотел изменять своей гордыне и поэтому ни разу не навестил её. Ей хочется думать, что как только она выйдет за эту дверь, она его встретит. Ведь так не бывает, чтобы Асгард существовал без Локи, чтобы вся его семья продолжала жить, а он – нет… Не может Вселенная дальше отсчитывать века, зная, что в последующих его не будет!
Тогда девушка внезапно вырвалась из рук Тора и оттолкнула его, нырнув к двери.
– Селена, стой!
В коридоре она едва не влетела в преградивших ей путь немых стражников. Снова охрана… Что это? Опять заточение? Мало верится, что эти двое почти что одинаковых и неразличимых с виду асгардца, были поставлены сюда ради опеки. Отойдя от них на два шага, Селена разгневанно взирала в их суровые и как будто неживые лица; стражи были готовы к атаке. И она – тоже. Отступление больше не в её природе. В глазах блеснул недобрый огонек, пропитанный чистым презрением. Прежде она не полагала, что злость может восстанавливать силы. Оказывается, что она в самый нужный момент даже удваивает их и при этом полностью лишает рассудка, толкая на действия, о которых рано или поздно придется пожалеть. Но в тот момент Селена вряд ли задумывалась над своим ближайшим будущим. Все ещё переполненная уверенностью, что её не пропускают к возможно раненному, но живому Локи, она не могла позволить каким-то бездарным стражникам встать у неё на дороге. Насколько она помнит, элитная королевская охрана, денно и нощно дежурящая у покоев Всеотца, была убита на месте, и ётуны преспокойно проникли в опочивальню Одина. Так как же эти посредственные защитники смеют останавливать её?