Сиф так уверено говорила о том, что предки не оставят её без помощи, но для этого следовало научиться находить с ними контакт. И если Селена и вправду достойна, то Карнилла, или любая другая из сестер обязательно ей отзовется, даст верные подсказки и наставления и направит на истинный путь.
С намерением прямо сейчас взяться за нелегкий труд Селена виртуозно взмыла к поверхности. На мгновение ей показалось, что у воды кто-то стоит. Размытый силуэт маячил, будто отражаясь в кривом зеркале. Возможно, это только ворожба ветра, но Селена привыкла доверять своим предчувствиям, особенно если они нехорошие, и на этот раз они её тоже не подвели.
Массивная фигура Его Величества буквально нависла над девушкой налитой холодными дождями тучей. Таким он предстал перед ней из-за темной накидки, окутавшей его плотное тело. За спиной Одина была вооруженная охрана, во главе которой виновато отводя взгляд стояла Леди Сиф, держа в руках металлические кандалы.
– Всеотец, – сделав приветственный поклон головой, дева мирно обвела взглядом всех присутствующих. – Вам угодно вернуть меня во дворец?
– Скорее арестовать, – сухо ответил Один, все же заметно смущаясь прямо сейчас вида юной красавицы. Алое платье промокло, прилипло к её мягкому телу и просвечивало. Самой Селене тоже было неловко, поэтому выйти из воды полностью она не решалась, прикрывая руками грудь. Наконец царь приказал охране удалиться и оставил рядом с Селеной одну лишь Сиф, желая наверно восстановить свое доверие к ней. Воительница на сей раз была не в силах помочь ведьме, и сожаление читалось в её глазах, когда она первым делом подала ей полотенце.
– Это было ожидаемо, – произнесла Селена. – Но я благодарна тебе за услугу и за то, что пришла.
– Не по своей воле.
– Все равно. С тобой мне не так страшно, Сиф.
– Времени было мало. Ты успела что-нибудь для себя выяснить?
– Успела. Я выяснила, что мне жутко не везет в этой жизни.
В спешке она переоделась в сухое, схватила свою сумку, из которой даже не успела выложить вещей, взглянула напоследок на паутину, что утром пустовала, и протянула к асинье запястья.
– Делай как приказано, Леди Сиф.
– Прости…
Брюнетка заковала ведьму в кандалы, чтобы тем самым заблокировать её магию. Селене не следовало знать, что когда-то в этих же кандалах в Асгард привели её мать, Ирию. Правда, её ждала совсем другая тюрьма, вовсе не Хейдхюль, которую Один уже подготовил для Селены. Больше он не желал вдаваться в ненадобные подробности и изнуряющие сомнения, не собирался он также и обсуждать свое решение с Фриггой и Тором – их вечные оправдания в пользу колдуньи в конце концов могут привести к краху их страну.
Хейдхюль – подземелье, узниками которого становились исключительно маги и ведьмы, избравшие путь темной силы, досаждавшие богам и бесчисленным народам, путавшие разум и склонявшие к всевластию и развязыванию войн, отравлявшие ядами и насылавшие проклятья, шедшие против норн и ломавшие чужие судьбы. Заключенные там имеются и сегодня, но камеры их настолько глубоко и далеко запрятаны, настолько отдалены друг от друга, что сидящие там и не подозревают, что находятся тут не одни.
Это подземелье находилась в пещерных горах Асгарда, к северо-востоку от изолированного храма Хоф, построенного на случай войны для эвакуации мирного населения.
Совет упорно гласит, что ни одна ведьма и ни один колдун не способны сбежать из Хейдхюля: устройство этой тюрьмы хитро выдумано, и никакая магия не станет им помощником. Однако существует легенда, о которой Совет старается умалчивать, и она-то как раз опровергает все их слова в пользу абсолютного контроля в тех подземельях: есть человек, сумевший совершить побег и ставший единственным, кому удалось обставить изобретательную систему безопасности тюрьмы. Но Селена едва ли помнила сейчас о всякого рода сказаниях. Слушая приговор, она думала о Локи из своего сна, о его неминуемом падении, о его зловещей тени улыбки, словно явившейся после снятия маски страдающего актера. За собственным криком и зовом она не различила восторженных голосов асов, возрадовавшихся её аресту. Не заметила она и Фригги, обессиленно опустившейся на трон. Но вот что привело деву в чувства, так это взрыв мужского баса, прокатившегося по толпе. Тор Одинсон, расталкивая людей, вышел на всеобщее обозрение и обратился к отцу:
– Останови этот цирк, прошу тебя, – недавно смиренный и сдержанный принц вновь высвободил свой крутой норов, заставив Всеотца нахмуриться ещё сильнее. Ревевшая толпа вмиг стихла. – Ты судишь её за свое собственное недоверие, ты ищешь любую причину, чтобы выставить её злодейкой, но у тебя не получается очернить её в глазах людей, за исключением некоторых, кто так же, как и ты, слепо верит в её причастность к произошедшему в Асгарде. Я точно знаю, что она не помогала Локи, точно знаю, что она пыталась вернуть меня. Она – не враг, и вы все в глубине души это знаете, только боитесь её могущественной силы. Вы забыли о клане Монелис, сестры которого помогали нам, служили Асгарду! Почему, отец, тебе легче выставить её негодяйкой, нежели возвести в ранг первой сестры, явившейся к нам после долгих лет войны?