Жар его слов и сердца коснулся Селены, и она вначале подумала, что это капельки пота скользят по её щекам. Она глядела на Тора и очень хотела заставить его замолчать, встать на сторону Всеотца, дать ей спокойно закончить свою жизнь в подземелье, забыть о ней, ибо его заступничество и покровительство были настолько отягчающими и нежеланными, что даже становилось противно. Она испугалась, что у него сейчас получится убедить Одина отменить свое решение и тогда ей придется быть ему обязанной, но тот оставался неподвижен и почти не менялся в лице. Он долго и внимательно слушал сына не перебивая, но все никак не мог понять, каким образом эта злосчастная и распутная девка продолжает на него влиять.
– Да будет тебе известно, что война ещё не окончена. Слухов все больше о том, что Вестар жив и затаился.
– А раз так, то скажи, кого ты отправишь сражаться с ним? Клана больше нет. Селена могла бы оказать помощь, в которой мы однажды все будем нуждаться.
– А ты спроси её, сын мой. Спроси, согласна ли она оказывать эту помощь? Давай.
Тор повернулся к ней. Селена смотрела точно на принца.
– Его Величество, как всегда, прав, мой добрый друг, – ровный голос, лишенный свойственной ему звонкости и девичьей мягкости, – девочка, которая была готова пожертвовать собой ради Асгарда, оскорблена, предана и истерзана обвинениями. Сейчас осталась только я, смирившаяся со своей участью, и мне все равно, что будет дальше со мной и с Асгардом. Я не собираюсь молить о пощаде и изволю отказаться от твоей защиты и защиты Её Величества, благодаря за все, что вы сделали для меня. Дай мне спокойно встретить свой конец. Я к нему готова.
А что ещё она могла сказать? У неё не было сил на оправдания, да и самих оправданий не было. В конце концов, её путь в подземелье Хейдхюль лишь по счастливой случайности не стал таким коротким, каким предполагался изначально. Благодаря Её Величеству и двум её сыновьям она смогла почувствовать себя ненадолго свободной. Но иллюзии рано или поздно рушатся, рассеиваются, как туман. А за ними реальность.
Селена оставалась безразличной и всю дорогу не поднимала головы, а дорога было монотонной, длинной и обремененной унылостью своих пейзажей. В некоторых местах она и вовсе казалось непреодолимой, но Селена вынесла эти тяготы только ради того, чтобы наконец услышать звон драгоценной тишины и избавиться от давления презирающих взглядов.
Вскоре их караван достиг отдаленной пещеры, вход в которую располагался почти у самой вершины горы, куда вел извилистый серпантин. Внутри, чего Селена не ожидала, горели факела, подвешенные на стены, служившие указателями для стражи, чьи караулы в её каменных коридорах верхнего яруса регулярны и неотлучны.
Каменная лестница спиралью уходила в самую глубину пещеры. Из виду её очертания терялись, и погруженная во мрак, она казалась нескончаемой. Селене думалось, что они будут спускаться по ней целую вечность, разрезая тонкую тишину лязгами цепей и металлических лат. Как только тяжелая дверь снаружи захлопнулась, по спине девушки пробежал предательский холодок. Единственное место, откуда тянулась бледная рука света и веяло теплом, теперь закрыто от неё навсегда. Впереди лишь равномерное зловещее дыхание безысходности, заточения, вечной черноты и бесконечного безмолвия. Из вещей ей ничего не позволили взять с собой, но, пожалуй, самое ценное отнять у неё никто не сможет, и эти ценности всегда при ней: материнский оберег и подарок от Локи. На сегодняшний день это все её богатства, не считая магии, которую применить в стенах этого подземелья не предоставляется возможным.
Чем ниже спускалась дружина, тем холоднее становилось помещение. Конечно, до зимних морозов Ётунхейма было далеко, но Селену все же пугал озноб, охвативший на подходе к нижнему ярусу. Запах сырости исходил из тусклых коридоров, до слуха донесся монотонный звук капающей воды. Свет от ярко-огненных факелов падал на стены, и в сером камне Селена успевала узреть странные символы, которые впоследствии оказались очередными аккуратно нанесенными древними рунными письменами. Глаза уже начали уставать от потемок и брызг яркого факельного огня. Ведомая конвоем девушка, запутавшись в цепях, что на лодыжках, вдруг оступилась и чуть не налетела на один из факелов. Кто-то из охранников удержал её за плечи и как будто поставил на место. Ушло несчитанное количество минут, прежде чем их отряд наконец достиг дверей без замков и ручек. Ведьма даже не сразу отличила их от стен. Задаться вполне логичным вопросом она не успела: один из асов приложил обе ладони к дверям, и на их шершавой поверхности возникло закатного цвета свечение в виде ровных окружностей, внутри которых вращались такие же, только чуть меньше. От них же через пару секунд поползли золотистые змейки, устремившиеся к центру дверей, по узенькой расщелине, после чего раздалось глухое громыхание и двери плавно начали раздвигаться в разные стороны, впуская конвой с осужденной ведьмой.