– Отправляйтесь, – скомандовал предводитель ётунов, и Селена четко увидела, что несколько вооруженных воинов шагнули в портал и исчезли за очертанием круга.
Так странно было ощущать себя полностью опустошенной, словно силы были высосаны из тела, и все, на что была способна Селена сейчас, так это хлопать глазами, вновь различая над собой блестящий ледяной потолок покоев, чувствуя сбоку нежное горячее дыхание огня, а также невыносимую боль в правой руке, которую жгло, щипало и кололо. Повернувшись лицом к огню, она прикрыла глаза, возвращаясь в странные проплывающие видения прошлого, где светилось лучезарной улыбкой лицо няни, где сверкало под лучами солнца безграничное море, где добрая Фрейя протягивала сочное спелое яблоко, томившееся до этого на ветке. Дом, в который она больше никогда не вернется, заставил слезы медленно сползти по её щекам и упасть на мягкую шкуру.
Помутнение состояния было ничем иным, как способом восстановления. Находясь в тревожной обстановке, на грани жизни и смерти, она день за днем терпела истощения, очень медленно и мучительно замерзала, и даже огонь в камине не помогал ей вырваться из ловушки мороза, проникающего под кожу. Её энергия, её магия также не могли противиться своему поражению. Потеряв подаренную Лафеем ради своих целей надежду, Селена более не могла продолжать бороться и начала стремительно слабеть. Никто не собирался отпускать её, и это стало понятно сразу после того, как она обнаружила себя вновь запертой в своей комфортной с точки зрения ледяного великана тюрьме.
Прошел ещё один день; в счете Селена уже сбилась. Она отказывалась принимать пищу, только лежала у огня и молча сверлила каменным взглядом стену, не гадая, что могло произойти в Асгарде благодаря её стараниям и что будет с ней в случае, если все раскроется. А может быть, Хель заберет её раньше? В этих раздумьях провела она весь день, а на следующий как будто наступило снизошедшее свыше прозрение: за пределами Ётунхейма скрывалась целая Вселенная, населенная миллиардами жизней, а она заранее хоронит себя в этих ледяных стенах. Нельзя так просто отказываться от собственной жизни, нельзя так просто забывать о свободе, которой тебя незаконно лишили. Селена понимала, что, возможно, обветренные замерзшие скалы будут последним, что она увидит, шепот хохочущего с хрипом ветра – последнее, что услышит, а жгучий мороз – последнее, что почувствует. А может быть, у неё получится выбраться из этой зимней ловушки и обрести себя в теплых краях, где великаны до неё не доберутся, где она будет под защитой сильных, честных, праведных и мудрых. Будущее не выстроится само по себе.
С омерзением Селена бросила в каминный огонь свое покрывало из шкуры и стала ждать. Преимуществом было отсутствие теперь злосчастных наручников, кроме того, Селена считала вероятным добраться до собственного портала и через него сбежать (на создание нового необходимы были время и силы, которых она не имела в запасе). Истина в одном: нужно просто уносить ноги подальше от владений Лафея, ближе к единственному порталу, хотя и ведущему в обитель очередных врагов, но, по крайней мере, временно предусматривающим конец в тепле.
Это произошло глубокой ночью. День в Ётунхейме был очень коротким: тучи, из которых нескончаемо сыпал снег, белели и сливались с молочного цвета землей, через некоторое время ночь одевала в свои темно-синие платья объемные скалы и ледяные замки, а небеса укрывала черным полотном, пряча под ним звезды.
Селена ожидала своего кормильца, который каждый день поджаривал на огне в её камине добротный кусок мяса снежной лани – так назывались те плотоядные, которые обитали высоко в горах и на которых охотились ётуны. План был прост и гениален: как только великан переступит порог её покоев, закрывая дверь за собой, но оставляя маленькую щелочку, в которую Селена легко протиснется, она попытается удрать как можно незаметнее, пока великан будет занят поджаркой, а дальше нужно нестись прямиком к порталу.
Все шло так, как и задумывалось. Великан молчаливо уселся возле камина, волоча за собой здоровенное бедро пойманной самки, а Селена, отсчитывала пять ударов трепыхающегося в груди сердца, по истечении которых она и вырвется прочь. Вон она – щелочка! «Всего пару шагов, и я на свободе», – твердила она неустанно. Время пришло.
Девушка спрыгнула с постели и тихонечко прошла к двери. Её миниатюрное тело с легкостью проскользнуло в щель, но снаружи ждала неприятность: грозный ётун, вооруженный дубинкой, стоял прямо напротив неё. Прижавшись к неподвижной двери, Селена содрогнулась сначала, но страх уже настолько сроднился с её душой, что она его практически не почувствовала, а хладнокровие помогло ей правильно рассудить в этот опасный момент: исчезнуть она должна по возможности бесшумно, а возвращаться сию же секунду в свою келью никак нельзя, ведь второго такого шанса на побег не предоставится. На раздумья понадобились всего секунды, их же хватило и великану, чтобы понять, в чем дело; он приблизился к пленнице, протягивая к ней свою ладонь, отчего ведьме на мгновение показалось, будто ётун намеревается просто раздавить её, как таракана. Сдаваться сегодня она не собиралась. Однако, замешкавшись, она не сумела увернуться от цепких пальцев ледяной руки, которые стиснули её запястье, отмечая кожу новым ожогом; ведьма шикнула сквозь зубы, едва сдерживая крик; другой рукой великан схватил её за капюшон накидки, отрывая ведьму от земли. Недолго думая, Селена дернула за подвязку на груди, и мех освободил её. Упав к ногам великана, она в тот же миг выставила ладонь вперед, и с тонких пальчиков сорвался мощный поток сногсшибательной магии, что отбросила ётуна в сторону. Тот отлетел на несколько метров, с грохотом рухнув на подпорку, державшую выточенный островерхий навес. Подпорка переломилась, и первые кусочки льдинок посыпались сверху. Селена со всех ног пустилась в бегство, спрыгивая с гигантской лестницы в пять длинных и широких ступеней, кубарем скатываясь вниз, больно ударяясь об лед и собирая ссадины и царапины.