Юная ведьма, как считали некоторые, слегка походила на Ирию, которая уже давно слыла на языках местных предательницей, задурившей голову их правителю, продавшейся лицемерным богам отступницей, но мало кто из них знал её подлинную историю. В основном мнения здесь строились на слухах. Поэтому неприятные шепотки проносились за спиной, поэтому чужие взгляды так больно кололи, снова и снова заставляя испытывать её извечную зудящую резь. В каком бы из миров она ни появилась, повсюду её уже судили, рассматривали будто под увеличительным стеклом и примеряли самые разные прилагательные, выбирая позже более звучное оскорбление. Среди её «любимых» до сих пор остается «паршивая ведьма». Если бы хоть один из асов решился сказать ей такие слова в лицо, как это делала Ингрид… Но нет. Больше всего раздражало, что красноречивые асгардцы открывали рты только за её спиной. Их не останавливало даже то, что на её защиту встала Фригга. Видимо, народу свойственно верить в то, во что он хочет, во что привык. И здесь все опять повторяется.
Вот её передают в руки конвоя, встречающего их уже в деревне, а конвой не облачен в шлемы и доспехи, а одет в темные мантии, стелющиеся по земле, а лица их скрыты за тряпичными масками, имеющими прорезь для глаз. Стало быть, царю донесли о её внезапном и ненамеренном визите. Страже предстояло довести её до Хекфеста, что при каждом мимолетном прорыве солнечных лучей отбрасывал устрашающую гигантскую тень, нависшую над селянами, неизбежно напоминая каждый раз, что несломленная власть по-прежнему соблюдает обет гордого молчания, пристально наблюдает за поданными и поджидает момента, когда вновь сможет отправить их на войну. Да, предводитель колдунов жаждал взять реванш. И, к сожалению, у него было много сторонников. Однако люди, которых она встретила в деревне, не похожи на отряд Черных Воителей. Они выглядят скорее как обычные мирные жители, граждане одной планеты, хоть и не имеют ничего общего между собой, кроме магии, ставшей для них тяжелой ношей.
Селена вновь приняла ведение под стражей как должное, ей это перестало казаться чем-то страшным и безысходным. Она даже не вслух с иронией отметила, насколько важной персоной является, что всякий раз нуждается в сопровождении.
Зал, в который охрана привела её, пустовал. Никаких шелковых флагов, никакого золота. Серые и унылые стены, арочные потолки и мраморный, блестящий пол отдавали холодом и тоской. В решетчатые большие окна можно было увидеть привычный мрак. Жить без света все равно что жить без надежды. Однако что-то подсказывало Селене, что у тех людей надежда ещё осталась, и только она одна помогает им выживать здесь, на Креусе. Что до их так называемого владыки, то на данный момент она не видела в нем для себя никакой угрозы, хотя опасаться и впрямь было чего. Он, действующий из тени, развязывал войны чужими руками, руками своих поданных. Именно благодаря им ведьмы окончательно потеряли доверие богов и стали их заклятыми врагами. Вестар проделал брешь, и однажды должен прийти тот, кто избавится от неё.
А пока верховный колдун восседал на своем троне вполоборота и на вошедших гостей даже не бросил и взгляда. Молчаливая стража замерла на полпути, вместе с ними остановились и Нант с Этир, а затем все четверо сделали резкий поклон. Только Селена осталась неподвижной.
– Какие приятные, однако, у нас сегодня гости, – послышался скользкий голос мага, в серых глазах которого промелькнула животворящая искра. – Прямиком из Блоскуга.
– Откуда? – переспросила Селена, впервые за всю свою жизнь не проявив должного уважения к правителю.
– Блоскуг – тот самый лес, который теперь представляет из себя кучу неотесанных дров.
– Нам пришлось атаковать её, повелитель, – поспешил вмешаться Нант, удерживая свою сестру за руку. Тогда-то Вестар соизволил повернуть голову и даже изобразил ярчайшее изумление, словно только что заметил этих двоих.
– Да уж, вижу, вас самих она тоже успела потрепать, – рассмеялся маг. – И каков результат вашей схватки?
– Она не желает ни в чем признаваться! – отвечает запальчиво Этир. – Мы с Нантом полагаем, что Всеотец направил её сюда, чтобы вытравить нас. Видите, она даже сейчас молчит!