– А что я должна говорить? Оправдываться? Я не сделала ничего преступного, а сюда попала случайно.
Её звонкий голосок заставил сердце в груди встрепенуться. Вестар прищурился, внимательно вглядываясь в лицо девушки, которая прятала от него свой взор. Слишком знакомые черты моментально раскрывали тайну, о которой, скорее всего, сама девочка и не догадывается. В ней слишком много от Ирии, и она пришла точно в срок, назначенный Реей. Вестару казалось, что он на мгновение вернулся в прошлое и снова созерцал возле своего трона очаровательную колдунью с волшебными переливами сиреневых глаз. Да, это большая редкость среди ведьм – иметь такие глаза. Но Селена не унаследовала этой особенности, зато унаследовала многое другое, и кое-что из этого даровал ей сам Вестар.
– Случайно, говоришь, – произносит он, медленно поднимаясь со своего трона и расправляя свое меховое одеяние, расшитое серебристыми узорами. Только сейчас Селена заметила, что на его голове было некое подобие короны, которая плотно прилегала к затылку. Её необычные зубцы были больше похожи на тонкие прутья с аккуратными и талантливо вырезанными изгибами, в свою очередь украшенными дикими цветами бронзового оттенка. – Занятно. Должно быть, твоя история очень увлекательна. Не поделишься ею?
Селена точно не знала, с чего стоит начать. Никакого доверия Вестар у неё не вызывал, как не вызвал бы ни у кого другого. Он слишком громко заявил о себе когда-то, и его имя с рождения ударяло по ней, потому что ей было приписано едва ли не все зло, которое он совершал с помощью других. Её считали одной из его Черных Воителей, посланницей из тени его черных побед.
– Я бежала из Асгарда, – наконец говорит она. – Я просто… прыгнула.
– Прыгнула?
– Да. Прыгнула с Биврёста. Я потеряла сознание, а очнулась уже в Блоскуге.
Уголки губ Вестара дрогнули в мимолетной усмешке, после чего он жестом велел охране покинуть зал. Однако должного чувства свободы все ещё не возникало. Селена не могла двинуться с места, словно была прикована к нему, она не размыкала ладоней, она держала глаза полуопущенными и ненароком различала на скользком мраморном полу собственное размытое отражение. Вестар в свою очередь не смог усидеть на месте. Услышав его приближающиеся шаги, ведьма нервно сглотнула и набралась смелости, чтобы поднять голову.
– А зачем было прыгать? Радужный Мост перестал функционировать?
– Он разрушен. А покинуть Асгард мне было необходимо, поэтому пришлось пойти на риск.
– Откуда в столь юном возрасте такая тяга к безрассудству и безумию? Или мне все же не стоит верить тебе на слово?
– Это уж как Вам угодно.
– Вы бы видели, что она устроила в Блоскуге! – раздался слегка охрипший от волнения голосок Этир, которая не выпускала братской руки. Стоило опасаться говорить без разрешения, но не хватало терпения, чтобы не обозначить все острые углы.
– От меня ничего не скрылось. Ответ на ваши провокационные действия был вполне достойным. – Переведя взгляд на молчаливую Селену, он в очередной раз столкнулся с хорошо знакомым образом, и этот образ накатывал из неоткуда, словно наваждение, как призрак, старающийся лишить его дара речи. Эти сверкающие серые глаза, похожие на две льдинки, смотрели на него боязливо и смиренно. И его поражало её наружное спокойствие, обволакивающее нежный облик, её таинственное и величественное молчание, её внутреннее бесстрашие, маскирующееся под ранимым и нежным обличьем. В этот момент в ней господствовал настоящий шторм, в смертоносном вихре меж собой путались тяжелая скорбь, мучительная тревога, страшная злоба и горькая обида. А балом правила неудержимая энергия, нерастраченная магия, заполняющая собою каждый уголок её тела. Столь юному созданию, казалось бы, непосильна такая неподъемная ноша, однако, если не заострять внимания на её мыслях, которые она старается прятать от посторонних, на её ледяных глазах, ограненных лаской, то с грузом, что достался её от норн, она справляется с легкостью.
– Мне жаль, что так получилось, и я прошу прощения за свою несдержанность, – проговорила Селена, пряча ладони в рукавах накидки.
– Не стоит, твои способности впечатляют, – он протянул ей раскрытую ладонь. – Разве за талант можно осуждать? И потом, ты ведь защищалась.
Его восковые худощавые пальцы, украшенные перстнями, поигрывая, как будто заманивали в свой плен. Он жаждал коснуться её руки и наконец рассеять все свои сомнения, вскружившие голову. В последний раз он испытывал подобного рода слабость, когда на порог Хекфеста ступила Ирия. Он терял над собою контроль, и стоящая так близко к нему Селена совершенно ничего не подозревала, однако, руки не подала.