– А всему виной одна из тех, кого ты так рьяно пытаешься выгородить. Ничто не меняется спустя века, Фригга, и приспешники Вестара по-прежнему озлоблены и по-прежнему ищут пути, чтобы отомстить в его честь.
– Может быть. Речь сейчас не о них, а только об этой несчастной. Селена всего лишь ребенок, напуганный, скорбящий и даже, если хочешь, разгневанный, но чистый, искренний и добрый ребенок. Да, она определенно связана со своими предками, но нельзя судить её по поступкам её предшественников. Никто не рождается злом, Один, никто. Ведь мы с тобой это знаем лучше всех.
– Добрый ребенок? Этот добрый ребенок создал портал и впустил в Асгард солдат Лафея.
– Она не могла поступить иначе.
– А что, если она – чей-то замысел? Что, если она как бомба замедленного действия? Ты предлагаешь мне принять её, но абсолютно не задумываешься о возможных последствиях.
Один снова вздохнул, отчего могучая грудь его поднялась. Сжимая и разжимая пальцы, он медленно встал на ноги и принялся мерить шагами покои, останавливался на толстой полосе солнечного света, разделяющую покои надвое, уходил в тень, к потухшему камину, гладил Мунина, усевшегося на его плече, но продолжал молчать.
– Один, я очень прошу, не принимай никаких мер, – Фригга откинула покрывало и встала с постели, принимаясь заплетать золотистые густые волосы в косу.
– Ты абсолютно уверена, что не ошибаешься? – наконец подал голос Всеотец.
– Давно ли ты стал сомневаться во мне? – улыбнулась богиня, отведя заманчивый взгляд в сторонку.
– Так и быть, я успокою людей и временно закрою свой глаз на злосчастную ведьму, но о результатах попрошу не умалчивать, иначе ты сведешь меня в Хель, возлюбленная жена. – Один приблизился к ней, коснувшись пальцами её гладкой щеки, а Фригга же поцеловала его ладонь в ответ, крепко сжав в своих теплых руках.
***
Это погожее утро стало для Тора счастливее самых веселых вечерних посиделок в пабах или славных пиров во дворце, когда-либо проводимых. Будь у него выбор между шумным сборищем пьяных вояк, соревнующихся в употреблении эля или меряющихся силами, и сегодняшним солнечным утром, то он бы непременно остановился на последнем. Сегодня юный громовержец спешил навестить освобожденную пленницу трескучего Ётунхейма, мысли о которой заполняли голову со вчерашнего вечера. Он видел её ослабленной, бесчувственной, но даже впавшую в забытье он запомнил её неотразимой, хоть и побелевшей от холода. Он помнит украшенные инеем ресницы и плотно сжатые губки, помнит закрытые глаза, цвет которых остался для него загадкой. Интересно услышать её голос и ощутить на себе её взгляд, почувствовать прикосновение её гладких рук и позвать тихонько по имени.
Но как бы ни были те желания сильны, Тор вынужден был отложить их, сперва направившись к младшему брату. Он считал правильным, если они оба навестят её, лично удостоверятся, что никакой опасности из себя Селена не представляет и что никакая опасность не угрожает и ей.
В покои Локи редко распахнута дверь, но в этот раз она почему-то была открыта, а роскошные комнаты пустовали.
– Локи! Локи, ты здесь? – Тор смело зашел внутрь, так и не услышав ответа от хозяина. – Где ты?
В гостиной, как всегда, пахло какими-то травами неизвестного происхождения. Старший Одинсон никогда не любил эту похожую на лекарства вонь. Дверь в спальню брата была приоткрыта, но Тор не решился заглянуть туда в том числе и потому, что его вниманием завладела странная баночка, наполненная темно-зеленой пузырчатой жидкостью. Откупорив крышку, Тор не подумав опустил туда любопытный нос и вдохнул самый мерзкий аромат в своей жизни, который не с чем было даже сравнить. Болотная слизь, или протухшие сливки… Скривившись, он тут же запечатал баночку и поставил её на место.
– Что за гадость?.. – пробурчал принц. – Локи, где ты там? Давай выходи! Есть дело.
Как будто на чужой зов из спальни брата вдруг лениво выползла небольшая черная змейка, на чешуе которой посверкивали золотистые полосы.
– Ох, вот ты где, – обрадовался громовержец, опускаясь на корточки и издалека разглядывая медленно приближающегося гада. – Красивый. Ну а теперь давай, прими свой обычный облик.
Однако змея так и оставалась змеей и продолжала ползти точно к ногам Тора, то и дело высовывая свой проворный язычок и издавая вкрадчивое шипение.
– Нет уж, братец, так не пойдет. Я не возьму тебя в руки. Хватило одного раза. Ладно, не хочешь быть человеком, тогда слушай так. – Быстро схватив глубокий кувшин, который очень кстати стоял на столе, Одинсон аккуратно загнал туда змею и закрыл отверстие толстой книгой, лежащей да этого на кресле. – Так-то лучше. Локи, на самом деле, ты нужен мне в виде человека, потому что мы прямо сейчас идем к Селене. Не представишься же ты ей длиннохвостым пресмыкающимся. Я всю ночь думал о ней и понял, что отец зря волнуется. Если бы он только видел её в Ётунхейме…