Погода сегодня, впрочем, как и обычно, выдалась благодушной, хотя море хмурилось и на горизонте скапливались серые жирные облака, но ветер не нес их к земле. Они стояли на месте, повисли над водой, будто громоздкие шатры, словно собирались вот-вот рухнуть, наполненные незримым грузом. Означало ли это душевные тревоги Ньёрда? Не исключено. В последнее время царь не радует хорошим настроением своих поданных: всегда он задумчив, угрюм и даже рассеян. Оттого и погода становится неустойчивой и капризной.
Гонец с каменным выражением лица, как и всегда, сопроводил молчаливо сиротку в Ноатун, чьим великолепием она не перестает восхищаться с детства: купольные сияющие башни прорывают мирно плывущие пышные облака; в мраморных стенах отражаются все спектры цветов, ослепляющие своим блеском; позолоченные ворота и резные тяжелые двери раскрываются перед ней как по мановению чьей-то руки, и в такие моменты непременно возрождается надежда на лучшее будущее. Быть может, не всегда ей быть проказой в обществе, не всегда слыть бесчувственной злыдней и не всегда прятаться от людей в подвалах приюта, чтобы лишний раз не причинить никому боли и не стать предметом насмешек, брани и ненависти.
– Принцесса ожидает тебя в саду, – подал голос гонец и поспешил удалиться. Селена впервые услышала его речь, а до этого задавалась вопросом: умеет ли он вообще говорить? Как выяснилось, язык у него на месте, а вот мрачный тон пришелся юной ведьме не по нраву. Да и какая разница? Главное, что Фрейя ждет её с распростертыми объятиями, и прямо сейчас она торопится к ней.
Цветущие грушевые деревья растут вдоль мелкого водоема, уходящего под землю узеньким ручейком и где-то у лесов впадающего в Лагуз. Мощенные мраморной плитой тропинки ведут к мостику через этот водоем, а дальше прямо в вишневый сад; в зарослях спелой вишни скрывается та самая скамеечка, на которой любит отдыхать принцесса, любуясь огромным фонтаном в озерке, где обычно кормит лебедей. Уютом этих волшебных мест Селена могла наслаждаться вечно; ей всегда было мало тех часов, проведенных здесь в компании Фрейи, особенно если точно известно, куда придется вернуться к вечеру. «Ничто не длится вечно», – этой истине её научила дочь короля. Это печалило и в то же время не могло не радовать, ведь исходя из данных слов, приходишь к выводу, что вечным не будет и это заточение в приюте.
– Селена, – её вдруг окликнул приятный голосок. Его тонкие звенящие нотки усыпили в душе печаль, и Селена улыбнулась, когда увидела изящную молодую девушку с золотистыми косами, в которые были вплетены драгоценные камни и полевые цветы. Она была высокой; тонкий стан облегало белоснежное батистовое платье с легким, воздушным подолом, стелившимся по земле; в руках она держала ярко-красные вишенки, которые и протянула Селене, когда та присела рядом с ней на скамью. В переливистых голубых глазах принцессы притаилась грусть, но даже она не могла затмить красоту, несравнимую с звездным небом, с отблесками заката, что уж говорить о девушках. Именно благодаря своей непревзойденной красоте она славилась на всю Вселенную: мужчины грезили о ней, а женщины стремились быть на неё похожими. Однако, великие судьбоносные девы сочли нужным даровать такую бесподобность исключительно наследнице ванского престола. Принято предполагать, что за изумительной внешностью скрывается либо черная душа, либо полная пустота. Фрейя же рушила это убеждение: помимо наружного идеала, она имела богатый внутренний мир, наполненный столь же незабвенными качествами. Принцесса была на редкость кроткой, скромной девушкой, добросердечной и абсолютно бескорыстной. Отсутствие царской надменности, высокомерия, несмотря на полное превосходство над остальными, делало Фрейе честь. С юных лет умеющая сочувствовать, понимающая и достаточно сильная духом дочь Ньёрда была, подобно Солнцу, вечным сиянием и непоколебимой добродетелью.
– Вишня прямо сахарная, – пропела Селена с наслаждением, вкусив сочную ягоду. – Какой же сегодня чудесный день! Чем интересным займемся? Быть может, отправимся в горы, чтобы порисовать?
Фрейя вздохнула и повернулась к подруге, нежно смотря ей в глаза.
– Нет, моя дорогая, сегодня у нас не получится ни порисовать, ни прогуляться. Но мы вдоволь успеем наговориться перед моим отъездом.