Тор был слегка потрясен речью юной красавицы и, кажется, окончательно потерял голову. Да с такой подачей ей вести за собой народ, а не сидеть здесь под гнетом нависших над ней устрашающих судебных тяжб!
– Ты это сейчас без шуток? – спросил он, шокированный её самоотверженностью.
– Мне сейчас не до шуток. В детстве меня частенько пугали расправой в Асгарде, так что я успела за это время смириться со своей участью. Слишком долго я этого боялась… Устала.
Смущенный отчасти её стойкостью и мужеством громовержец не мог ничего возразить – уж слишком неожиданно было слышать такие умозаключения от девушки, да что там, от девочки, которая в силу своего возраста казалась такой неопытной, но на деле прекрасно осознавала свое положение.
Наступила неловкая пауза, которую нарушила вошедшая Эйра. Тор понял, что ему уже пора, но перед тем, как покинуть Селену, непременно попросил у неё руки для поцелуя, который сотряс девушку и заставил её сердце вспорхнуть в груди.
– Ты можешь говорить все что угодно, но я сделаю возможное и невозможное, чтобы ты увидела воочию наш Асгард и почувствовала себя здесь как дома, – вряд ли бы он ушел, не сказав эти слова; было очень важно отметить, что он собирается бороться за её свободу.
Тор вышел из покоев, оставив частичку своего светлого и неповторимого добродушия, которое наполнило Селену изнутри новыми счастливыми надеждами.
Что это было? Не сказка ли? Не сон? Этот юноша запросто пришел к ней и оказал поддержку, которую нес все это время в своих сильных руках. Он представился принцем, а она, недостойная и толики его внимания, вдруг почувствовала себя нужной. Поверить в такое было трудно. Вернуться к чтению она уже не смогла, и после короткого диалога с Тором ещё долго лежала и думала об этом необычном знакомстве, позволяла себе даже мечтать о светлом будущем, о прогулках по Асгарду в его веселой компании, о местных развлечениях и традициях, о доме, с которым бы сроднилась её душа, о людях, которые бы поверили в неё и ей.
Охлаждая себя, приводя в чувства, она резко садилась на постели и качала головой, мол, держи себя в руках. Не надо торопиться взлетать. На земле куда безопаснее.
Глава 7 Лунный камень
Прошло уже два дня с того момента, как Селена появилась в Асгарде.
Сегодняшний день давно закончен, и ослепительная луна, дав солнцу отдыху, взошла на свой небесный трон в окружении своих поданных – мерцающих звезд, водящих хороводы возле неё. Особо уставшие срывались и соскальзывали вниз по темному небосклону, бесшумно приземляясь в какой-нибудь неизведанной галактике.
Валаскьялв гордо возвышался, окутанный мраком ночи. В каждых из его богатых комнат царили покой и сонная тишина, за исключением единственной.
– Почему ты ещё здесь? – обнаженный Локи горделивой и немного ленивой походкой выходил из купальни, повязывая на бедрах темно-зеленое полотенце. Приунывшая на его постели нагая девица, стыдливо прикрывающаяся шелковой простыней, пугливо обернулась. Юноша остановился возле неё и выжидающе посмотрел.
– Я хотела уйти с наступлением рассвета… – промямлила она неуверенно.
– С наступлением рассвета ты должна уже быть у моей матери.
– Да, мой принц… – Она взглянула на него покорно, но с мольбой в глазах, которую он так ненавидел. Ему становилось противно от лишних типично женских эмоций. Он пригладил ладонью свою влажную черную шевелюру, отливающую синевой и сияющую от воды, приблизился к рыжеволосой царской фрейлине и с невозможной смесью жалости и бессердечия вгляделся в её лицо, одаренное нежнейшими чертами.
– Тебе пора, Сальдис. Ты же понимаешь, что никто не должен заметить, как ты выходишь из моих покоев, потому я и велю тебе покидать их ночью. Иди. Отправляйся в постель и выспись хорошенько. Да и не забудь принять зелье, которое я тебе дал.
– Слушаюсь, – она кивнула и неохотно, но послушно спрыгнула с кровати. Локи откинул за спину её вьющиеся локоны, про себя отмечая, насколько они мягкие и крепкие, хотя не раз ему приходилось ненароком вырывать клок её волос, когда страсть овладевала им и выпускала внутреннего зверя. Она ожидала, что он поцелует её, но младший Одинсон только равнодушно лишил её измятой простыни, что кинул на постель, и направился на роскошный балкон, словно по зову свежей и мирной ночи. Он не слышал её тяжелых вздохов, которые она испускала в надежде надавить на жалость, не слышал шуршание её темного платья, что она с трудом натягивала на ноющее тело, не слышал семенящих легких шажков и щелканье дверного замка. Когда асгардский маг вернулся в спальню, та уже пустовала, но напоминала об очередной бурной ночи помятым бельем, брошенной на пол его собственной одеждой и забытой на прикроватном столике женской заколкой, которую Локи подобрал и задумчиво повертел в руках, прежде чем бросить в каминный огонь.