Остановившись возле её постели и немного нагнувшись, Локи узрел её ангельское лицо, покрытое слабеньким румянцем; на щеках отражалось пламя почти догоревшей свечи, придавая им больше здоровья и живости. Она чуть разомкнула губки, вздохнула полной грудью и укуталась в одеяло потеплее, будто мороз протянул к ней свои окостеневшие и безобразные руки. Глазки её были плотно закрыты, а черные реснички едва касались кожи; на низкий лоб спал темный локон волос, и Локи одним касанием убрал его. Он изучал её, будучи абсолютно уверенным, что она никогда не узнает об этом.
Магия в её крови, магия, текущая по её венам и артериям, излучает солнечное сияние, бушует зверским ураганом, сдерживать который она не в состоянии. Несчастная, маленькая и беззащитная на первый взгляд девочка на самом деле способна на разрушение всего, что её окружает. Подозревает ли она об этом?.. В мыслях она мнит себя безобидным созданием – возможно, полевым цветком, мечтающим о гармонии, мире и любви, но как долго продержится она, прежде чем поймет, кем является на самом деле?
Усмехнувшись одними губами своим мыслям и подивившись её наивности, порождающей для неё ясные сны, Локи вынул из кармана своей рубашки лунный камень и положил на тумбочку рядом со свечей. Как неуловимый фантом, он исчез спустя несколько секунд, а Селена, чей зыбкий сон внезапно был нарушен, распахнула глаза и приподняла голову, оглядываясь по сторонам, – комната была пуста, и единственным источником света служил маленький огонек почти потухшей и растаявшей свечки. Рядом с ней лежало утерянное сверкающее украшение и ярко-алая розочка с гладким тонким стеблем. В недоумении и даже боязни девушка взяла в руки и камень, и цветок. Узнать свою вещь не составило труда, и Селена прижала её к своей груди, словно святыню. Улыбка заиграла на её губах, а в глазах заплясало давно позабытое чувство маленького, согревающего счастья. Оно было настолько велико, что затмевало собою все вопросы о неразгаданном исчезновении камня и столь же неясном возвращении. А эта роза, оставленная кем-то, была самым приятным подарком в её жизни; ведьма окунула кончик носа в её нежные лепестки, вдохнув изумительный аромат. Кем бы ни был этот таинственный ночной гость или гостья, Селена думала о его незамеченном визите до самого утра, повесив камень на шею и спрятав под сорочку, а розочку держа в руках. Так она и заснула.
В очередное погожее утро, когда солнце уже заливало светом пышные улицы Асгарда, Тор Одинсон закончил свою ежедневную тренировку и буквально пару мгновений назад вложил свой боевой меч в ножны, а белогривого коня вывел на пастбище, чтобы дать животному передохнуть после тяжелого трудового утра.
Стянув со своего вспотевшего тела бордовую тунику, плотно прилегающую до этого к разморенной коже, и темно-синие штаны с серебристыми полосами и щитками на коленях, Одинсон бросил все это на твердые камни, врытые в землю у самого водопада, стекающего в небольшой мелкий источник, вода в котором была настолько прозрачной, что можно было разглядеть буквально каждый камешек, покоящийся на дне. Вода была теплой, отдающей оттенками голубого и зеленого; она шумела в тихом лесном уголке, заглушая прочие звуки, которые оживляли уютную местность.
Тор вброд добрался до бурного водопада и встал под прохладные потоки воды. Вначале промочив горло, громовержец окунулся пару раз с головой, а после, опершись о скользкие камни, почти недвижимой скалой замер под гнетом бьющего потока и наслаждался захватывающим ощущением, легкостью и свежестью, расслабляя при этом все свои мышцы. Тело как будто задышало вновь. Крепкая грудь вздымалась размеренно, а накаченные руки, казавшиеся раскаленными под солнцем и слоем обтягивающей одежды, вскоре приобрели свой привычный загорелый цвет. Тор несколько раз ополоснул свое лицо, помотал головой, чтобы стряхнуть с промокших волос остатки пыли и песка, а потом нехотя побрел к берегу, не обращая внимания на налипшую на лоб прядь светлых локонов.
Не сразу старший принц заметил статную девушку, присевшую на камень у подступа. Её улыбка была неповторимой, а искрящиеся серо-зеленые глаза светились ярким будоражащим кровь огнем. Черные кудри её ниспадали с плеч до самой груди, но обычно дева предпочитала убирать их в высокий конский хвост. В это утро она решила сделать исключение. Даже привычную боевую одежду сменила на бледно-сиреневый сарафан, очерчивающий её тонкую талию, подчеркивающий все достоинства стройной фигуры прелестной асиньи, чьи хрупкие на первый взгляд руки способны не только удерживать металлический меч и щит, но и использовать их в бою на одном уровне с эйнхерием.