Одним из тайных залов Валаскьялва являлся зал Совета. В нем проводились закрытые совещания, касающиеся глобальных вопросов безопасности. Новоявленная ведьма как раз была одним из таких: скрытая от общества, спрятанная от чужих глаз в риске посеять панику. Прошлые события, столкнувшие меж собой миры, нещадно губившие тысячи жизней, оставившие кровавый след в истории Вселенной, не могли так просто быть перечеркнуты из-за одной маленькой девчонки, в чьей силе повторить весь ужас безжалостной войны, очаг которой был с трудом погашен.
Мрачность поднявшейся из недр неизвестного никому мира проблемы была несколько схожа с мрачностью этой совещательной комнаты, посередине которой стоял широкий стол на толстых загнутых ножках, а вокруг него обитые бархатом кресла, два из которых располагались во главе, на пьедестале, и предназначались для царя и его супруги; под ногами расстелен мохнатый белый ковер; плиточные полы отливали золотом, отражая в себе мерцание тусклых свечей, которыми были усеяны люстры на высоком потолке. Окон здесь не было, поэтому ни разу голые стены не видели света солнца, более того – они совсем ничего не отображали, кроме пустоты, строгости, равнодушия. Зато золотые изваяния давно пирующих в Валгалле Всеотцов грозно смотрели из углов на своих потомков, возвышались над ними, приподнимая свои рогатые шлемы, сжимая в руках мощный Гунгнир, что передается из поколения в поколение каждому наследнику из рук отца или его приближенного.
Свои места за столом уже были заняты мудрым Бальдром – богом, несшим свет; доблестным Тюром, отваге которого, наверное, позавидовали бы даже Валькирии; гордым Васадом, кого Один звал побратимом; стражем Хеймдаллем – всевидящим асом, открывающим нерушимый Биврёст.
Благородные боги Золотого Асгарда терпеливо ждали Хранителя Девяти миров, молчаливо, с опущенными взглядами, слушая приютившуюся тишину и ощущая присутствие в этом зале своих предков.
Вскоре двери отворились, и Один Всеотец важным шагом вошел в зал. В отблеске свечей его одеяние с металлическими вставками и тугими ремнями на груди отливали матовым золотом, а на правом глазу посверкивала бляшка, словно медаль, напоминающая об ушедшей кровопролитной войне, каких много было за прожитые века верховного бога, и сколько ещё может быть впереди. На плечах царя сидели его преданные птицы, для которых в зале подвешены были специальные балки, куда и слетелись они с громким приветствующим кликом.
Асы встали и отдали поклон вошедшему повелителю и его жене, что шла следом и вскоре уселась по правую руку от него в просторном кресле. Такие совещания для неё были частым событием, и её слова ожидались в самом конце после того, как каждый из членов Совета выскажет свою точку зрения, проголосует таким образом за тот или иной выбор. Фригге, как асгардской провидице, приходилось сложнее всех оглашать свое мнение, ибо говорить о неминуемых событиях будущего она не смела. Но сегодня она чувствовала, что ей есть чем заручиться, помимо предстоящего, ведь благодаря младшему сыну для неё открыто и прошлое, за которым и тянется череда происходящего в данный момент и ведет к сложному, даже трагичному, но верному пути.
– Мудрецы Асгарда, мои первые помощники и советчики, великие судьи, – начал Один в глухой тишине, – всем вам известно, кого приютил я в своих чертогах. Скажу прямо, эта юная ведьма оказала небольшую услугу моим сыновьям в Ётунхейме, но, даже несмотря на её отважный подвиг, совершенный по непонятным причинам, я не вижу повода поощрить её своим доверием. Не мне рассказывать вам о Черных воителях и о том, на что они могут быть способны. Кстати говоря, портал, через который ётуны пробрались к нам, открыла именно она. Ради своих целей они пойдут на все, а цель у них одна, как и у их предводителя, – погрузить мир в хаос. Юная ведьма оправилась, и настало время определить её дальнейшую судьбу, так как она всецело в наших руках.
Единственным глазом Один обвел всех мудрецов поочередно; все задумчиво опустили головы, кроме Хеймдалля. Взгляд царя остановился на страже Биврёста, и тот не заставил себя ждать. Чуть согнувшись над столом, темнокожий ас в золотых доспехах заговорил густым басом:
– Я не видел её прежде ни в одном из миров, словно она тень или призрак, пришедший из неоткуда. Ведьмам ничего не стоит скрыться от моего взора, но было бы напротив подозрительно и странно, если бы она поступила иначе. Я ничего не могу сказать против этой девушки, как и в её защиту.
– Мой царь, – в ту же секунду вмешался старец Васад, приподнимая седую голову и кладя толстые ладони на стол, – с тех пор, как был казнен последний маг, мы продолжали отлавливать вредителей повсюду, и закон требовал от них немедленно избавиться. Ранее никто не выяснял причин, никто не ждал оправданий, мы просто выполняли то, что должно. Все стало иначе, когда мы впервые проявили снисхождение к той ведьме, Ирии. Сейчас я предлагаю откинуть в сторону всякие сомнения, всякую жалость и милосердие. Если уж не убивать её в силу юного возраста и в знак благодарности за помощь доблестным принцам, то хотя бы запереть в подземелье, где она будет представлять гораздо меньше угрозы.