Фригга, как только Васад закончил свою кратковременную речь, подняла взгляд на мужа в надежде, что ас не смог его убедить. Один же шумно вздохнул, сдвинул густые седые брови и, опершись на подлокотник, пригладил крупными пальцами бороду. Его грозный взгляд исподлобья посмотрел на Тюра – темноволосого мужчину, на челе которого сиял усыпанный сапфирами ободок. Он чуть подтянулся, поправив свой темно-серый плащ, закрепленный фибулой, и ответил на взор Всеотца следующими словами:
– Ваше Величество, я не сторонник жестокости, которую законы вынуждают нас чинить над женщиной, будь она ведьмой или даже ётуншей. Другое дело, когда бой ведется на равных, – Тюр, как главный старый берсерк и главнокомандующий асгардского войска, решил начать с точки зрения своей прямой деятельности, – я считаю, что во избежание определенных проблем, которые неминуемы, как показал прошлый опыт, будет целесообразно упрятать её в подземелье. Обойдемся на этот раз без крови.
– Мой повелитель, – Бальдр, чуть склонив голову, получая разрешение царя говорить, счел нужным подняться со своего кресла и обратиться как будто не только к Одину, но и ко всем остальным, – я допускаю, что мы можем обойтись безо всяких казней и заключений. В конце концов подземелье не всегда служит надежной защитой. Вспомните хотя бы, как сам Вестар, будучи подростком, сбежал оттуда. Только мы его и видели.
Суровые взгляды асов вперились в него, но светлый бог не стал заострять на них внимание. К тому же он заметил явную поддержку в глазах царицы и продолжил смело свою мысль:
– Не подумайте, что я забыл козни этих мерзавок или пытаюсь оправдать найденыша, но я полагаю, что медаль имеет две стороны. Васад, Тюр, вы только что проговорили одну из них – худшую. Я же опишу лучшую: союз с одним из врагов – первый шаг к победе. Необходимо учесть, что ведьма, попавшая к нам, по сути ещё совсем дитя, а значит, её можно воспитать, а не просто принять как данное, можно сделать её одной из нас во всех смыслах, чтобы она думала так же, как мы, чтобы делала то же, что делаем мы, чтобы считала Асгард своим домом и всегда вставала на его сторону. Все мы знаем, что ведьмы – народ мощный, и было бы вполне разумно заручиться её поддержкой, как это было прежде с кланом Монелис. Пока сестры не сложили свои головы во имя победы над тьмой, мы были уверены, что отразим любую её атаку. Теперь клана нет. Но зато есть она, эта девочка, которая ещё может стать великой, такой же сильной, какими были Санти или Карнилла. Она, возможно, нужна нам даже больше, чем мы думаем. Ни для кого здесь не секрет, что Вестар жив, просто затаился где-то и скорее всего до сих пор зализывает раны. Так что сейчас самое время должным образом защититься от его адептов. И последнее: быть ведьмой не является преступлением. Стало быть, судить её у нас нет причин.
– Звучит наивно, – усмехнулся Васад.
– Но правдоподобно, – быстро ответил Бальдр. – Мой царь, она помогла Вашим сыновьям, нашим принцам, а значит, помогла и нам всем, хотя могла бы этого не делать.
– Ты упускаешь, что помощь была выгодна в первую очередь ей самой, – возразил Один, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на груди.
– Вряд ли. Какая ведьма не смогла бы спастись от ётунов? Она дала взять себя в плен, чуть не погибла там.
– Именно! Никто и не заподозрит её в дурном. Такая небывалая жертвенность!
– Мы не знаем её истинных мотивов, впрочем, как и её истории, Бальдр, и с нашей стороны было бы опрометчиво оставлять её на свободе, – поддержал Хеймдалль. Тюр кивал в знак согласия.
– Но почему бы не рискнуть? Я не видел её, и никакие чары мною не управляют. Я принимаю решение вслепую, но я считаю, что мы должны дать ей шанс. Иначе мы вечно будем опасаться того, кто не похож на нас. Вспомните Хейду. Вспомните эту женщину! Мы казнили её, а позже узнали, что она была невиновна. И за горячность и беспощадность мы расплатились многолетними войнами.
– То же может случиться, если мы доверимся ей. Вестар и его клан не бездействуют, и их новая тактика это ещё раз доказывает. Они в поисках пути к их священной земле, к Посоху Надежды, в котором собраны силы погибших сестер. Если он завладеет им, все будет кончено.