– Сынок, ты дорог ему, поверь мне, – женщина сделала шаг к сыну, и как бы он ни хотел увернуться от её утешений, её любящий взгляд пригвоздил его к месту. – Просто он не всегда способен ярко выражать свои чувства. Он сдержан на эмоции, как и любой правитель. Но он любит тебя ничуть не меньше Тора.
Сколько этих убедительных слов он слышал за свои годы, однако с каждым разом все меньше принимал их за правду, ибо реальность говорила сама за себя. Тор всегда значил для отца больше, и с самого детства он уделял внимание только старшему принцу, он многому научил его, а о Локи каким-то странным образом забывал; порой мальцу казалось, что отец словно нарочито избегает его. Вот они с Тором оба взрослые юноши, а в отношении отца до сих пор ничего не поменялось. Зародившаяся на подсознательном уровне ненависть к старшему брату росла с каждым днем, и сейчас она настолько велика, настолько сильна, что практически берет над Локи абсолютную власть, управляет им и направляет его, все дальше и дальше… И принц почти сочувствовал Селене, которая так не вовремя оказалась в Асгарде и невольно стала одним из этапов достижения его целей, а вместе с тем и несчастной жертвой пожирающей все не своем пути ненависти.
Солнце с запада уже давно поднялось почти на самую вершину прозрачного неба и залило медленно плывущие облака нежно-ванильным светом. Чудесное утро взяло свое начало, хотя город проснулся задолго до наступления предрассветных сумерек. Ночи порой казались короткими, и Селене иногда не хватало их мимолетного времени, чтобы выспаться, ибо половину из отведенных часов она рисовала, а другую половину старалась заснуть. Тем не менее, сейчас она выглядела бодрой и чувствовала себя свежо и комфортно после купания.
Она и думать забыла об утомлении, когда все вокруг захватывало дух, и каждый новый вид хотелось поглощать взглядом, каждую новую историю впитывать в себя, наполняя духом храбрости и отваги. Все увиденное и услышанное, пожалуй, на мгновение могло лишить дара речи и даже замедлить это скользкое время. У Селены кружилась голова, когда она всматривалась в потолок высоченной арки, под которой они прогуливались вместе с Тором и его друзьями. Высеченная из золота, она подпиралась массивными колоннами, а по обе стороны вровень стояли Великие Стражи Асгарда, облаченные в грозные доспехи, переливающиеся под лучами палящего солнца, и шлема с устрашающими рогами. И с правой, и с левой сторон стояли девять исполинских статуй и выглядели настолько реально, что казалось, будто могучая грудь их вот-вот начнет вздыматься в равномерном дыхании. Но стеклянные, неподвижные глаза на их суровых каменных лицах все же были безжизненными. Некоторые из них держали в руках секиры, вызывая тем самым у Селены какую-то необъяснимую жалость: они как будто неустанно ждали своего часа, ждали, когда смогут наконец выйти на поле боя и сразить своих врагов за Асгард, но война не торопилась в страну асов, на радость людей, и славные воины вынуждены были оставаться лишь скульптурами.
– Невероятно, – наконец вымолвила Селена, опираясь на руку рядом идущего Тора и с раскрытым ртом разглядывая исполинских защитников. Старший принц гордо улыбался, не сводя глаз с ведьмы.
– Да, в этом месте чувствуется вся мощь и сила нашего народа, – подтверждает Фандрал, впервые в жизни не обращая внимания на сновавших мимо дев – неподалеку шагала премилая особа, в присутствии которой он не смел озираться на кого-то ещё.
– Искусство, культура, войны – Асгард поражает во всем, – говорит Вольштагг, уплетая при этом запеченный мясной рулет, прихваченный с собой, – а ещё еда у нас изумительная.
По его косматой бороде стекало масло, которое он вытирал тыльной стороной ладони. Этот упитанный ас считал, что завтрак не будет завтраком, если не стащить со стола что-нибудь про запас. К тому же в дороге чаще всего хочется есть.
– Это для тебя главнее всего, друг мой, – подначивает Фандрал, машинально закручивая светлые усы. Хогун, что шел рядом, оставался угрюм и молчалив, но мысленно соглашался с мнением друзей. По своей натуре он не такой многословный парень, как его близкие друзья.
– Ты не устала, Селена? – заботливо поинтересовался Одинсон вдруг. – Мы на прогулке с самого утра, а до военной академии идти не меньше мили.
– Ничуть, – тут же ответила ведьма. – Напротив, я чувствую, что способна пройти ещё сотню миль пешком. Гулять здесь одно удовольствие.
– Сиф просила нас прибыть раньше, – напомнил Вольштагг, доедая последний кусок, – кажется, волнуется.
– Разумеется. Сегодня у неё последний экзамен, и, если все пройдет удачно, то она вступит в ряды войска Тюра.