– Лучше бы спасибо сказала, или тебя этому в приюте не учили? – грубый тон асгардца вмиг вернул Селене мужество и поднял с колен бессильное самообладание. Она выпрямилась, сжала полноватые губки в плотную линию, вцепилась в подол платья.
– Спасибо, – резко ответила она без тени чувств, а потом тут же вызывающе добавила: – Но я бы сама справилась.
Тишина вокруг словно усилилась. Стены, окна, подрагивающие огоньки в масленых лампах и факелах, собранные пышные шторы, массивные колонны, тянущиеся к небу, – все они свидетели их тайной беседы, но, к счастью, безмолвные.
– Неужели? – Локи направился к девушке, укорачивая с каждым новым шагом расстояние между ними, отчего ведьма была готова отступить, но заставляла себя не двигаться. – Я стоял рядом и слышал, как ты невнятно мямлила, собирая по крупицам свое оправдание. Это ты называешь «справилась»? И что бы ты сказала, если бы я не заступился?
– Правду, – притопнула ножкой она, явно осмелевшая, находясь теперь далеко от опасности быть арестованной и упеченной в подземелье благодаря стараниям того, кому бы она меньше всего хотела быть обязанной. – Я ни на кого не нападала! Я не колдовала! То есть я… Я никому не хотела причинять зла.
– Опять ты свое «не хотела», «не думала». Ты другие слова вообще знаешь? Ты считаешь, что тебе бы поверили?
– Тебе же поверили.
– Видишь ли, – ухмыльнулся Локи, переминаясь с ноги на ногу и складывая ладони в ромбик, – я настолько в этом преуспел, что тебе за мной с твоей вымученной правдой не угнаться. Так что ты уж лучше доверься профессионалу и не встревай. Стой молча, раз уж виновата. И помни: несмотря на решение Совета, на твои уцелевшие после Вечного Пламени пальчики, ты – все ещё потенциальный враг. Несмотря на все уверения и обещания моего недалекого брата – глупого романтика, – Асгард – не твой дом. За тобой ведется пристальное наблюдение, и если ты не будешь осторожной, то все усилия моей матери защитить тебя обратятся в пыль. Подумай над этим, Селена. Счастливо оставаться.
Локи развернулся, чтобы уйти, безжалостно оставить девушку в пустом коридоре наедине с горькостью сказанных им слов. Она, с трудом подавляя рвущиеся рыдания, наконец созналась:
– Я не знаю, как это контролировать!..
Принц взглянул на неё, услышав в голосе звенящие слезы.
– Эта сила разрывает меня на части изнутри. Она просто… управляет мной. Она настолько велика, что мне порой кажется, что я её пленница и что она все решает. Я очень испугалась… Я не могла остановить происходящее, и мои эмоции захлестнули меня. С каждым новым днем я осознаю, что становлюсь каким-то чудовищем! Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то страдал! Не хочу…
Асгардец снова двинулся к ней, на этот раз подходя вплотную. Ему безумно хотелось назвать её жалкой и скудной, выплюнуть эти эпитеты прямо в её в лицо, но разум как будто существовал отдельно: он настаивал на своем, а тело и душа игнорировали его и диктовали какие-то совершенно чуждые для Локи действия и эмоции. Он остановился, глядя на заплаканную ведьму, которая не обращала внимания на бегущие по щекам слезы, стараясь убедить и себя, и его в том, что их просто нет. Она понимала, что окончательно открывается перед ним, что дальше строить из себя неприступную, самостоятельную личность она уже не сможет, не сможет отвергнуть его помощи, не сможет сделать собственного шага, который он бы не назвал глупым.
– Извини меня… – вдруг сказала она, опуская взгляд, смотря в начищенный до блеска полумесяц на его грудном доспехе. – Прости за мое поведение. Спасибо, Локи, правда… – всхлипнув, ведьма зажмурилась на мгновение, словно приходя в себя после неожиданного и болезненного удара. – Я не заслужила твоей жертвы, пусть она для тебя ничего и не значила. Я пойду…
Она сделала шаг в сторону, но он осторожно поймал её за руку и перекрыл путь. Длинные, тонкие пальцы бога зарылись в её каштановых густых волосах, и от этого прикосновения мурашки побежали по телу ведьмы вереницами. К лицу прилила краска; она боялась посмотреть на Локи, в свою очередь чувствуя, как его взгляд блуждает по её лицу, обводя каждую черточку. Так близко он ещё не был. Секунды бежали, и она ждала, что будет дальше, ждала чего угодно, но не этого… Колдун заставил её припасть к его груди, до которой она только и доставала благодаря своему невеликому росту, что не шел ни в какое сравнение с ростом юного бога, и Селена в каком-то внезапном порыве позволила себе уцепиться за его одежду, схватить пальцами ткань костюма и вновь доверчиво расплакаться, понимая, что терять уже нечего, понимая, что он единственный в этот момент, кто остается рядом. Страх перед ним уступил место страху без него.