– Да, я помню, но на лошадь я взберусь сама.
– Как скажешь, – маг приподнял руки в примирительном жесте и уступил ей дорогу, пряча при этом озорную усмешку.
От волнения слегка дрожали колени, и походка от этого была неуверенной и даже неустойчивой. Его конь был под стать своему хозяину: он вскинул голову, сердито зафырчал, когда девушка приблизилась к нему и положила руки на седло. Она чуть скосилась на Локи, буквально чуя его неугомонную издевку, поставила ногу на стремя, но вспрыгнуть на спину жеребца с первого раза не смогла. Ей никак не хватало сил подтянуться. Такое ощущение, что чем самостоятельней она пытается себя показать, тем больше она кажется ему неуклюжей, несмышленой и смешной. Тем не менее Локи стоит в стороне, наблюдая за её нелепыми потугами, отмечая при этом терпеливость своего коня, чье недовольство, однако, росло с каждой секундой. Жеребец не привык к таким неумелым наездникам, да и вообще имел достаточно упрямый характер. За это и пригляделся младшему принцу Асгарда.
В какой-то момент Локи не выдерживает её бесконечно повторяющихся прыжков и, резко подхватывая её на руки в момент очередной попытки, ловко сажает на спину животного.
– Давай ты поупражняешься в этом как-нибудь в другой раз, – говорит он, моментально устраиваясь в седле позади ведьмы. Он обхватывает её за талию, прижимая к себе, и девушка опускает взгляд на его руку, а затем скованно косится на парня. От тесного соприкосновения их тел на неё накатил жар, и Локи, само собой, был более чем доволен её реакцией, но в данную минуту постарался об этом не думать. Такого она точно не испытывала, когда ехала в седле с Тором. Она несмело кладет свою ладонь на его, ощущая, что кожа на этот раз отдает приятным теплом, а также нащупывая линии между плотно сжатыми длинными пальцами.
– Держись лучше за поводья, – посоветовал он ей, и она нехотя отпустила его руку, вцепившись в натянутые ремни.
Локи погнал жеребца прочь от Валаскьяльва. Они достаточно быстро оставили город за спиной и теперь полным ходом двигались к могучему горному хребту, где серебрились под яркими лучами томной луны воздвигнутые прославленным Форсети палаты Глитнира. Но их путь сегодня лежал не к его воинственному замку. Вскоре Локи повернул влево, и тропа попросту закончилась, а жеребец уносил ночных странников в сторону покрытых мраком лесов.
Селена гораздо увереннее держалась в седле, чем в прошлый раз, и дело было не только в том, что Локи сидел позади, но и в том, что на неё в один миг нахлынула сила восставшей из неоткуда надежды, вдохновения, энергии. Она точно чувствовала, что готова к трудностям, что готова стать кем-то большим, чем просто безродная ведьма, которую разглядывают под микроскопом на наличие дурных замыслов, каких она за всю свою жизнь никогда не держала в голове. Но стоит ли то и дело оправдываться перед толпой, если можно один раз доказать? А к этому необходимо было приложить множество усилий, в чем ей и согласился помочь Локи. Селене было невдомек, что у асгардского бога во всем и всегда есть свои интересы.
Властные горы мирно спали за завесой полупрозрачного тумана, а бесконечные леса обступили путников со всех сторон, заключив их словно в магический круг. Таинственные и дремучие, они тянулись далеко и умудрились достать до могучих скал, укрыв их на половину теплым шерстяным одеялом. Резвый жеребец, до этого скачущий галопом по равнинам, спустился с холма, сбавил скорость и перешел на рысь. Ведьма подняла глаза к звездам, рассыпавшимся бисером по небесам, будто украшая покров ночного платья. У девушки закружилась голова от их несчетного количества. Но настоящее зрелище ждало впереди.
– Локи, ты мне скажешь наконец, куда мы направляемся?
– Имей терпение, ведьмочка.
– Мне просто немного не по себе… – Селену пробрала мелкая дрожь, когда жеребец остановился возле бесшумного леса, вставшего высокой темной стеной, и вокруг наступила душная тишина, в которой звенели трели ночных сверчков. – Что это за место? – в полголоса спросила Селену, спрыгивая с коня на землю с помощью Локи, который слегка поддержал её. Здесь не было никого, кроме них двоих.
– Мы пока ещё не на месте, – отозвался принц, поправляя рукава своего костюма. – Основной путь впереди. – Бог похлопал своего жеребца по крупу и даже не счел нужным привязать его.
– Отсюда даже города не видно. Мы так далеко уехали… Может, вернемся?
Одинсон взглянул на неё с нескрываемой иронией. Какая же она боязливая! Его должно было это злить и раздражать, а он только умиляется её по-детски испуганным глазам, её трепещущему голосочку. Однако никак нельзя было давать слабину, поэтому с напускной строгостью он ответил: