– Белая магия служит во благо, а черная – во зло. Все зависит лишь от собственного выбора. Сейд, которым владеют многие ванки, в том числе и я, может быть и тем и другим. К примеру, ты способна проникать в разум людей, путать и контролировать их мысли – это зачастую считалось черной магией. Но ты этого не делаешь, потому что выбираешь иной путь. Вестар же окунулся в тайны черной магии с целью взять власть, подобную той, которой наделяются боги. Черная магия, несомненно, возвысила его даже над ними, потому что он мог управлять ими, за это его и наказали. Черная магия делает колдуна сильнее во сто крат, но вместе с тем душа его медленно загнивает. Такова плата за мощь.
– А богам она подвластна?
– Она подвластна едва ли не каждому, – утвердила Фрейя, – с некоторых пор все стало таким нераздельным, и тем более магия. В одном я уверена: у неё нет границ, и она способна развиваться благодаря тем, кто владеет ею. Но ты должна помнить одну вещь: все в итоге сводится только к собственному выбору.
Селена могла бы до самой ночи говорить со своей старшей наставницей о колдовской науке, её пользе, правильном использовании и вреде, но пора была возвращаться в так называемый «дом», представляющий из себя старый, захламленный подвал. Но сперва следовало проводить подругу к захватывающее путешествие в Бельверк.
Обе девушки покинули келью и вышли в сад, как ни в чем не бывало. Экипажи уже ждали, а минута прощания неумолимо приближалась. Ах, если б только Ньёрд позволил Селене поехать в замок, то принцессе было бы гораздо проще покинуть отчий дом. Но с мужским твердым словом спорить она почти не привыкла.
Фрейя обняла подругу в последнюю очередь, ещё раз напомнив ей про книгу, которую та крепко держала в руках. Дочь царя отчего-то переживала за свою подопечную, ведь она фактически остается одна в столь неблагоприятный момент, когда особенно сложно управлять своими чувствами и магией вдвойне. Случись что-то серьезное, никто не вступится за эту сиротку. Она подозревала, что даже отец не примет ни за что её сторону.
Горюя у экипажа, богиня уже намеревается немедленно отказаться от поездки, приказать разгрузить вещи и вернуться во дворец. Но расстраивать отца совсем не хочется. В угоду ему она решает все же отлучиться на пару дней, а потом по-тихому улизнет от слуг и охраны и прискачет домой. Собственный план с побегом её немного успокоил, но судьбоносные девы решили разлучить подруг на долгое-долгое время.
Глава 2 Цветок и лёд
– Я видела это своими глазами, Ваша Светлость! Видела, как большущий белый волк приволок корзину к дверям моего приюта! – клялась немолодая дама, едва державшая свои кипучие эмоции по поводу произошедшего. Живая картина огромного волка с младенцем пугала её и одновременно распаляла страшный гнев.
– И зачем ты принесла его в мой дворец? – гремел разбуженный посреди ночи Ньёрд.
– Я смиренно ожидаю Вашего приказа. Что мне делать с этим волчьим подкидышем? Сжечь, утопить, скормить диким животным? – Ингрид – так звали эту жестокую женщину, лишенную всякой жалости, чести и любви к своим подопечным, – с отчаянием жаждала самого чудовищного приговора.
– Дай мне взглянуть на него, – вдруг изъявил желание Ньёрд, почесав кучерявую голову, и подошел к корзине. Ребенок не спал; на его личике подсыхали недавно пролитые слезы, а большие глазки блестели подобно яркой луне. На макушке завивался пух темных волос, крохотные ручки были плотно сжаты в кулачки, а на пухлых щечках выступал приятный, нежный румянец.
– Просто ангел во плоти, – проговорил повелитель морей, – последний раз такую красоту я видел, когда впервые созерцал свою новорожденную Фрейю.
– То-то и оно, Ваша Светлость, – тут же подхватила Ингрид, – красота настораживает. Это потомок тех несносных выродков, не иначе. Что же мне с ней сделать?
– С ней? – удивился царь.
– Это отродье женского пола, – брезгливо бросила Ингрид. – Что же Вы прикажете?
Ньёрд подозрительно долго молчал, все рассматривая ребенка с толикой умиления на лице. И то, о чем так молила его Ингрид по вполне понятным причинам, допустить он никак не мог. Он вдруг понял это в одну секунду и уже был не в состоянии отказаться от своего скрытого намерения.
– Я приказываю тебе: ступай, Ингрид.
– А ребенок? – дрогнувшим голосом спросила дама, надеясь, что ей послышалось.
– А ребенок проведет эту ночь здесь.
– Вы, верно, шутите, – всполошилась Ингрид, – где же это видано, чтобы ведьму в чертоги царские?
– А разве ведьмы нам враги? Ванахейм – прародитель магии, если ты забыла.
– Да, но с волками мы дел не имеем. Этот младенец принесет только беду.