Задвинув книгу обратно на полку, Селена направилась дальше.
Поистине, Асгард нравился ей все больше. Нравилось то, что здесь у неё есть возможность изучать науки не только магические, но и общие. Одна эта библиотека составляет биографию, наверное, всей Вселенной. И Селене не терпелось узнать её тайны – как разгаданные, так и оставшиеся навечно за несломленной крепкой печатью.
Отыскав для себя ещё пару книг, она невольно посмотрела в решетчатое окно, откуда совсем недавно бил яркий солнечный свет, а теперь их туманит вязкая ночь. Во дворце стало гораздо тише, а библиотека и вовсе опустела, что Селена заметила сразу же, как только вышла в зал. «А не вернуться ли и мне в покои?», – поразмыслила она, задумчиво разглядывая книги в своих руках. Принять окончательное решение, однако, она не успела – за дверью послышались чьи-то шаги, а позже та плавно отворилась, заставив Селену поежиться от зловещего скрипа. На пороге она увидела юношу, которого не составило труда узнать сразу.
– Не ожидал тебя здесь увидеть. – Локи вальяжной походкой шел прямо к ней. Девушка выдохнула, прогоняя остатки глупого страха, и облегченно улыбнулась собственной трусости.
– Ты меня напугал, – призналась она, – я думала, здесь никого давно нет.
– Обычно в это время здесь пусто. Ночь похищает жителей дворца, и библиотека становится моим пристанищем. – Ласкающий баритон вновь пронизывал ведьму насквозь, и сердце в груди уже отбивало ритмичный такт так громко, что казалось, будто и Локи без труда мог его слышать.
– Дай мне волю, я бы вообще не покидала её пределов, – засмеялась она, указывая ему на свои книги, и колдун с любопытством взял одну из них.
– «Животный мир Асгарда». Некоторых представителей животного мира лучше увидеть вживую, а с иными лучше вообще не сталкиваться. – Он вернул книгу ей, а затем двинулся к стеллажам. Ведьма несколько растерялась от недостатка его внимания, от холодного равнодушия, с каким столкнулась в первый день их встречи.
– Я надеялась, что сегодня мы продолжим наши занятия, – сказала она, поворачиваясь к принцу, который был уже увлечен какой-то книгой, на название которой даже не взглянул. Он открыл её и с умным видом уставился в страницы, не касаясь даже их содержания. То ли ему нравилось испытывать нервы этой девочки, то ли его настроение действительно было отвратительным – вряд ли кто-то сможет объяснить.
– Извини, сегодня я не расположен быть твоей нянькой, – ответил он, шумно переворачивая страницу.
Селене стало немного неловко от его кислого тона, она постояла ещё пару секунд, судорожно сжимая книги, к которым уже потеряла интерес, и низким голоском пролепетала:
– Что ж, как тебе будет угодно… – Развернувшись, она ускорила шаг по направлению к двери, но внезапно прозвучавший вопрос в сердитой манере, нарушивший относительную тишину пустой библиотеки, заставил её замереть:
– Почему ты соврала Тору?
– О чем ты? – Недоумение отразилось на её лице. Селена действительно не сразу поняла, что Локи имеет в виду.
– Ты сказала Тору, что магией тебя обучает мать. Почему?
– Откуда ты узнал, что я ему сказала?
– Это не имеет значения.
– Понятно… Я просто не хотела, чтобы он вновь начал предостерегать меня и советовать не связываться с тобой. Да и ему так будет гораздо спокойнее…
Локи открыто насмехается. «Надо же, как она печется о душевном состоянии этого болвана! И как она улыбалась ему сегодня! Как позволяла целовать свою руку! Как защищала меня перед ним!», – удивляясь собственному гневу, вспоминал он.
Раздражает. Все это страшно его раздражает и злит.
– Ну да, наверное, ты права. Будущему царю не следует портить настроение перед столь значимым событием.
– Но оно значимо не только для него, а для всего Асгарда.
– Разумеется, – буркнул Локи себе под нос с едкой ухмылкой, плавно ставя книгу обратно на полку и резко задвигая её.
Теперь Селене и самой захотелось скорее уйти, когда она поняла, что младший Одинсон не просто не в духе, а разгневан до предела. И как бы ей ни хотелось выяснить настоящую причину этого гнева, куда безопаснее все же было ретироваться.
– Ладно, я не буду тебе мешать. Увидимся завтра.
«Ангельский голосок! Да сколько можно испытывать мое терпение?», – колдун словно метал молнии у себя внутри, подобно брату – богу грома.
– Постой. Я передумал. Останься. – Бог вышел из тени стеллажей, и ведьма различила на его губах прежнюю добродушно-хитрую улыбку, однако приблизиться к нему не решалась, ибо не была уверена в его неожиданно вернувшейся веселости.