—Ты заметил, как у неё глаза светятся, когда она смеётся? - спросил он
—Конечно, заметил, - усмехнулся я. - У Даяны тоже особый взгляд, будто она видит тебя насквозь, но не осуждает, а просто принимает.
Мы молчали, наслаждаясь этой лёгкой тишиной, в которой не было неловкости.
— Завтра напишешь ей? - спросил Микаэль, улыбаясь.
— Наверное, да. Только не хочу показаться навязчивым.
— Не переживай, главное - быть собой, - подбодрил он меня. - Девчонки это ценят.
Мы ещё немного постояли, потом разошлись по домам. Дома я долго не мог уснуть, прокручивая в голове наш разговор, её улыбку, звонкий смех.
Я взял телефон, посмотрел на только что сохранённый номер. Пальцы сами собой набрали короткое сообщение:
«Спасибо за вечер. Было очень приятно познакомиться :)»
Ответ пришёл почти сразу:
«И мне! Спокойной ночи :)»
Я улыбнулся. Впереди было что-то хорошее - я это чувствовал
Глава шестая
Даяна
Прошел месяц с той встречи с Ильнасом. За это время мы стали гораздо ближе: часто переписываемся, катаемся по городу и просто болтаем обо всем подряд. Он никуда не спешит, и всё развивается спокойно. Но иногда мне хочется, чтобы события шли быстрее. Я стараюсь не торопить их.
Нэя около четырех дней не появлялась на учёбе и толком не отвечала на сообщения. Когда мы с ней встретились, оказалось, что Микаэль не теряет времени — он уже поставил ей метку! Подруга рассказала, как быстро у них всё развивается. Я очень рада за неё: если она счастлива, то мне не о чем волноваться.
Скоро экзамены, и я почти всё свободное время трачу на подготовку. Очень хочу поступить на журналиста — это моя мечта, и сейчас для меня это главное.
Был странный разговор с Дастином: он стал расспрашивать, с кем я сейчас общаюсь, но я решила пока ничего не рассказывать. Пусть это останется при мне — рано ещё делиться такими подробностями. Кстати, он знает, что я неделю прогуливала школу, но, к счастью, никто меня не ругал. Дастин пообещал, что Даниэлю ничего не скажет, и я ему за это благодарна.
Мелисса оказалась очень приятной девушкой, и мы быстро нашли общий язык. Недавно в школе случился неприятный момент: мы разговаривали, и ей внезапно стало плохо — она потеряла сознание. Это было страшно, но всё обошлось: приехали Дастин и Даниэль, помогли ей и отвезли домой.
Вообще, за этот месяц многое изменилось. Я очень соскучилась по родителям и надеюсь, что скоро мы с ними встретимся.
Глава седьмая
Ильнас
У меня завалы на работе, а сейчас я в основном переписываюсь с Даяной. Очень соскучился по ней — по моей рыжей кудряшке. Скоро собираюсь познакомить её со своей семьёй. Даяна часто бросает двусмысленные намёки на близость — эта девчонка способна свести меня с ума.
На дворе ночь. Мы так давно не виделись, что даже пары минут без её улыбки мне не хватает — кажется, я просто умру без неё. Я знаю, где и на каком этаже находится её квартира.
Вдруг я резко перевоплощаюсь в летучую мышь — это одна из наших особенностей. Некоторые оборотни превращаются в волков, а есть и такие, как Мелисса, кто перевоплощается в котов — таких мало. Мы, вампиры, обычно становимся летучими мышами, но делаем это редко — нет особой необходимости. Вообще, мы схожи с оборотнями по характеристикам: выносливы, сильны, очень быстро передвигаемся, обладаем чувствительным слухом и нюхом, а также развитым зрением. Те, кто утверждает, что мы не можем находиться на солнце или боимся чеснока — лгут. Отличаемся мы от оборотней тем, что не воем, живём очень долго — хотя, в принципе, оборотни тоже.
Я сижу на её подоконнике. Она словно чувствует меня, подходит к окну, открывает его и впускает меня внутрь. Я перевоплощаюсь обратно.
— Что ты тут делаешь? Я не знала, что вы так можете, — говорит она с улыбкой.
— По тебе соскучился. Можем, мы многое можем. Я тебя отвлёк?
— Нет, я просто хотела фильм посмотреть.
— Давай вместе?
— Давай.
Тут я притягиваю её к себе и целую — очень требовательно. Кудряшка даже не сопротивляется, отстраняется только тогда, когда ей не хватает воздуха.
Я провожу пальцами по её волосам, ощущая мягкость и упругость рыжих кудрей. Она смеётся, слегка толкает меня в плечо, но не отходит далеко — наоборот, прижимается ближе, будто боится, что я исчезну.