Эйден резко встает.
— Когда ты понимаешь, что однажды проснешься и весь твой мир будет рядом с тобой, то несколько месяцев или лет — это ничто. Расстояние может стать испытанием для ваших отношений — и, поверь мне, так оно и есть, — но оно не определяет их результат. Это вам решать. Поэтому, учитывая, что ты влюблен в эту девушку, тебе, наверное, стоит признаться ей в своих чувствах, пока она не решила, что ты ничего к ней не чувствуешь.
Когда он уходит, в комнате становится душно. Я выбегаю через открытую дверь в коридор, вытираю лицо полотенцем и обдумываю слова Эйдена.
Я замечаю Маркуса Смита-Бомонта, который идет по коридору прямо ко мне. Он ничего не говорит, только кивает в сторону своего кабинета и исчезает внутри. Я иду за ним, вытирая пот, выступивший на лбу.
— Ты мне не нравишься, Элиас.
Да, очевидно.
— Вы поэтому меня сюда позвали? Чтобы сказать мне это?
Он садится на угол своего деревянного стола.
— Я не из тех, кто смешивает личное и профессиональное, но, когда моя племянница впервые за много лет просит меня впустить ее пожить, мне нужно понимать, что случилось.
Я отрываю взгляд от пола и смотрю на него.
— Она попросила вас об этом?
— Полагаю, все хуже, чем я думал, раз ты даже не в курсе.
Я громко вздыхаю. Маркус Смит-Бомонт — последний человек, которому я хочу признаться, что совершил какую-то глупость.
— Она открылась мне, а я растерялся. Я разочаровал ее. Не смог сказать то, что ей было нужно, потому что не знаю, достаточно ли я хорош для нее.
Маркус потирает переносицу, как будто я ему мешаю. Все идет так, как я и ожидал.
— Значит, из всего, что я тебе говорил, ты услышал только это? — он что-то бормочет себе под нос. — Я видел свою племянницу на разных этапах ее жизни, но никогда она не была такой, как с тобой.
Не знаю, облегчает ли это боль или, наоборот, усиливает ее.
— Сэйдж чувствует потребность в самовыражении. Я видел, как она вела себя с родителями и своим бывшим. Но когда она с тобой, она становится той Сэйдж, которую я знал до того, как у нее отняли детство, — он смотрит мне прямо в глаза. — Я не знаю тебя, Эли, хотя и думал, что знаю. Я смотрю на тебя по-новому из-за того, что в тебе пробудила Сэйдж. Ты впервые ведешь себя так, будто знаешь, что делаешь. И на льду, и за его пределами.
— Потому что с ней легко, — мой рот не понимает, что нужно замолчать, потому что я продолжаю. — Но я знаю, что она была бы намного счастливее, если бы я не был для нее обузой.
— Ты уверен? Потому что эта девушка заботится о тебе почти так же сильно, как обо мне с Шоном. Я не вижу причин тебе думать, что ты плохо к ней относишься, если только она тебе не безразлична.
— Конечно, она мне не безразлична. Она для меня важнее, чем хоккей, — я тут же заткнулся. Это же чертов генеральный менеджер, и сказать ему, что хоккей для меня не в приоритете, — возможно, самая глупая вещь, которую я сделал за весь сезон.
— Никогда и никому больше этого не говори, но я рад это слышать. Береги ее, Эли.
— Все не так. Она уезжает, а я остаюсь. Это… все должно было быть не так.
— Планы меняются, когда ты меньше всего этого ожидаешь, — он наконец жестом приглашает меня сесть, и я сажусь. — Несколько лет назад я думал, что у меня есть прекрасная невеста, дом и карьера, о которой мечтает каждый, но потом этим детям понадобился я. Я взял паузу в работе, а женщина, которая, как я думал, станет моей женой, сказала о тех детях такое, чего я никогда не смогу ей простить. Не все идет по плану, но пока со мной люди, которых я люблю, мне все равно на остальное.
— Вы пожертвовали всем ради них?
— Я ничем не жертвовал, ведь я знал, что получу нечто гораздо более ценное. Я лишь убедился, что они знают, что для меня они на первом месте, даже если они решат пойти другим путем, — он постукивает пальцами по столу. — Так что я не буду вмешиваться, потому что вам двоим нужно кое-что выяснить. Но если ты причинишь ей боль, Эли, я найду способ причинить тебе гораздо сильную боль. И если в процессе ты причинишь боль себе — что ж, и в этом случае я с тобой церемониться не буду.
Груз решения давит на мои плечи, как мешок с камнями.
И теперь, когда вот-вот начнется самая важная игра в моей карьере, я не могу перестать думать обо всем, что должен был сказать Сэйдж.
Глава 36
Элиас