Я врезаюсь в него.
— Что?
Он цокает языком, услышав мой резкий тон.
— Ты ждала несколько месяцев. Куда подевалось все твое терпение, детка?
О боже, мне нравится, когда он называет меня «детка». В его мягком голосе есть что-то такое, что делает его одновременно страстным и нежным. Я сжимаю бедра, и он с легкой ухмылкой следит за этим движением.
— Если я еще не дал тебе понять, Сэйдж, я хочу тебя. Всю тебя. Во всех смыслах, в которых я могу тебя получить, — его руки скользят вниз по моему телу и сжимают мои ягодицы. — Скажи мне, что тебе нравится.
Мое терпение на исходе.
— Ты знаешь, что мне нравится. У тебя были доказательства этого на бедрах. И на лице.
Он усмехается, как будто я — цирк одного артиста. Элиас придвигается ближе и просовывает руку мне между ног.
— Тебе нравится, когда я трогаю тебя так, — хрипит он. — Когда я целую тебя так, — его губы накрывают мои, а затем спускаются к шее, дразня и покусывая. — Но покажи мне, что еще тебя нравится. Позволь доставить тебе удовольствие.
Этот мужчина собирается нарушить четырехлетнее воздержание и хочет доставить мне удовольствие? Я жаловаться не буду.
— Я хочу почувствовать тебя на вкус, — честно говорю я.
— Черт, — бормочет он, прижимаясь лбом к моему. — Ты не должна говорить такие вещи. Прошло слишком много времени, и я не хочу сразу же кончать.
— Мне все равно, кончишь ли ты, как только мой язык коснется твоего члена, я просто хочу тебя.
Он отстраняется, прислоняется к столешнице и смотрит в потолок.
— Я тебя не заслуживаю.
— Нет, заслуживаешь.
Он сглатывает, переводит взгляд на меня, и я словно нажимаю на кнопку.
— Тогда покажи мне, — говорит он. — Покажи мне, как сильно я тебя заслуживаю, Сэйдж.
Одним быстрым движением я стягиваю с себя топ и встречаю его обнаженной грудью. Она совсем небольшая, но он смотрит на нее так, словно это лучшая грудь, которую он когда-либо видел. Я впервые встречаюсь с мужчиной, которому все равно, как выглядит мое тело. Я не хочу проверять, не поправилась ли я, и не стесняюсь потянуться к пуговице на джинсах. Элиас стоит неподвижно, его глаза горят, а руки все еще сжимают столешницу. Затем я снимаю джинсы и бросаю их рядом с собой, но, когда тянусь к трусикам, он останавливает меня.
— Оставь их, — говорит он, отталкиваясь от столешницы. — А теперь встань на колени.
Святое дерьмо.
Я мгновенно опускаюсь, и когда он расстегивает ремень и молнию на брюках, мне кажется, что я вот-вот задохнусь. Это как нарастающее напряжение в триллере, когда ты знаешь, что кто-то умрет. И это буду я.
Он стягивает с себя футболку, и у меня по подбородку текут слюни. Я не могу отвести взгляд от его накачанной груди и боксеров, которые топорщатся из-за его внушительной эрекции. Но потом он стягивает с себя нижнее белье и отбрасывает его в сторону. Когда его член высвобождается, я смотрю на блестящую серую металлическую серьгу у основания и на ту, что на головке. У меня сводит живот. Элиас такой сдержанный и замкнутый, что вид его пирсинга до сих пор удивляет меня.
— Открой рот.
Я не колеблюсь, и Элиас проникает в мои губы. Как только мой язык касается его члена, он стонет так громко, что я начинаю переживать, не сделала ли я что-то не так. Но он закрывает глаза и запрокидывает голову, и я понимаю, что он старается не кончить. Металл упирается мне в горло, и в животе разливается тепло, заставляя меня стонать от удовольствия. Обхватив его член рукой, я облизываю его снизу доверху, до самой головки, из которой выделяется предэякулят.
Он крепче сжимает мои волосы.
— Вот так.
Элиас вздрагивает, когда я провожу языком по всей длине. Его реакция настолько мгновенна, что я не хочу останавливаться. Я хочу доставить ему удовольствие. Хочу доказать ему, что это того стоит. Что его клятва была не напрасной и он заслуживает удовольствия, которого так долго себя лишал.
С новой целью в жизни я беру его всего. Руками я обхватываю ту часть, что не помещается в рот, и наслаждаюсь его теплом и гладкостью.
Элиас хватает меня за подбородок, его глаза сияют, словно он верит, что я повесила луну.
— Иди сюда, — он притягивает меня к своим губам и целует.
— Я еще не закончила, — бормочу я ему в губы.
— Я тоже, — отвечает он.
Я открываю рот, чтобы возразить, но он просовывает пальцы мне между губ, заставляя меня их облизать. Вытащив их, он оставляет влажный след вниз к моим затвердевшим соскам, пощипывая и поглаживая их, пока я не начинаю стонать.