— Даже если бы были, их срок годности истек бы года четыре назад.
Точно, целибат.
Он проводит рукой по своим длинным волосам.
— Уверен, что у Эйдена, наверное…
— Я принимаю противозачаточные. И я чиста, если хочешь обойтись без них, — говорю я. — Но никакого давления.
— Никакого давления? — он хихикает, затаив дыхание. — Сэйдж, если ты этого хочешь, я дам тебе это. Я бы отдал тебе все, что угодно. Но если дело в том, что у меня нет презервативов, я сбегаю в магазин и куплю их.
— Нет, — я качаю головой, опуская руки ему на грудь. — Дело не только в этом. Я хочу почувствовать тебя. Хочу, чтобы ты был именно таким, какой ты есть, Элиас.
Он стонет, и, если я не ошибаюсь, на его щеках появляется румянец, который заставляет меня подавить улыбку. Элиас Уэстбрук краснеет.
— Уверена?
— Было бы стыдно не почувствовать твой пирсинг внутри себя.
Когда он целует меня, я чувствую, как по всему телу пробегают искры. От него исходит уверенность, и если я когда-нибудь говорила, что он застенчив, он доказывает, что я ошибалась всеми возможными способами.
— Тогда трахни меня так, как хочешь, Сэйдж, и я позабочусь о том, чтобы ты почувствовала все.
Глава 38
Элиас
Четыре года ожидания стоили каждой секунды.
Сэйдж без колебаний опускается на меня, и все мое тело оживает и одновременно замирает. Эти два ощущения, пульсирующие под моей кожей, — невозможное сочетание. Сэйдж стонет, и этот звук возвращает меня к реальности. Она так идеально обхватывает меня, что я стону.
— Это слишком, — кричит она. Ее голова опущена, а вьющиеся волосы закрывают лицо. Она смотрит на меня из-под ресниц, нахмурив брови, но опускается только наполовину.
— Не для тебя, — хриплю я. — Ты так хорошо принимаешь мой член. Мы можем сделать так, чтобы он поместился в этой идеальной киске, верно, детка?
Ее глаза загораются от этого вызова. Я медленно рисую круги на ее набухшем клиторе и смотрю, как ее возбуждение покрывает мои пальцы. Она легко скользит вниз по моему члену, пока я не погружаюсь в нее до конца. В тот момент, когда пирсинг у основания моего члена касается ее клитора, она ахает и сжимает пальцы на моей груди.
Сэйдж прижимается лбом к моему лбу, а я держу ее за бедра, чтобы покачивать ими. Мы смотрим друг на друга, и когда она гладит мое лицо, что-то интенсивное и чуждое сжимается у меня в груди.
— Ты в порядке? — шепчет она.
От этих слов у меня перехватывает дыхание. Я и не ожидал ничего другого. Но в тот момент, когда я так много получаю от нее, я не могу допустить, чтобы она еще и беспокоилась обо мне. Даже если это чертовски приятно.
— Не волнуйся за меня, детка, — я провожу пирсингом по ее клитору, и в ее глазах снова загораются огоньки. — Тебе нравится, Сэйдж? Нравится, как он ощущается на твоем клиторе?
Сэйдж быстро кивает.
В туманной дымке, пока она скачет на мне, я позволяю своим рукам блуждать по ее телу. Я с чистым удовлетворением наблюдаю за воплощением своих влажных фантазий.
Мне требуется секунда, чтобы снова поднять взгляд.
— Хорошо. Это только для тебя.
Она скачет на мне еще быстрее, как будто эти слова значат для нее все.
— Тебе нравится быть первой, кто чувствует мой пирсингованый член в своей прелестной киске? — слова даются с трудом, и мне не стоило спрашивать об этом, когда я так близко к оргазму. Я подбираю такой ритм, чтобы заставить ее громко стонать. Ее киска сжимается вокруг меня так сильно, что я стискиваю зубы, чтобы сдержаться.
Она всхлипывает.
— Да.
— Тогда ложись на спину и дай мне посмотреть, как закатываются твои глаза.
Она одним быстрым движением переворачивается на спину. Я не спеша целую ее тело, пока не беру в рот один сморщенный сосок и не отпускаю его с хлюпом.
— Пожалуйста, Элиас, — отчаянно шепчет она. Ее ногти впиваются мне в плечи, а пальцы скользят по моим волосам и притягивают меня к ее губам. Я оказываюсь между ее ног, и это похоже на рай, когда она обхватывает меня за талию, подталкивая вперед. Я проникаю языком в ее рот и играю с ее грудью, пока ее соски не становятся твердыми под моими пальцами. Я отстраняюсь, чтобы поцеловать ее в шею, и от ее ванильного аромата у меня кружится голова.
— Хочешь, чтобы я продолжил? — шепчу я, опуская руки к ее бедрам.
— Я хотела, чтобы ты продолжил, с того самого момента, как встретила тебя. Я чертовски ясно дала это понять, Уэстбрук.
Поцелуи с этой девушкой никогда не смогут мне надоесть. Она никогда мне не надоест.