Теперь, когда я стучусь в металлическую дверь заброшенного дома в Парквилле, я понимаю, что это могло быть место, которое я называл бы домом. По крайней мере, так было до тех пор, пока мои родители не вмешались в карусель приемных семей и не усыновили меня.
Я оглядываюсь через плечо на Сэйдж, которая сидит в машине. Потребовалось немало усилий, чтобы убедить ее оставаться на месте и не идти со мной. Этот район небезопасный, поэтому я позаботился о том, чтобы запереть двери. Однако, судя по тому, как она выглядывает из окна, я знаю, что она готова начать действовать в любой момент.
Входная дверь открывается, и я словно смотрю в гребаное зеркало.
Элиас Джонсон смотрит на меня из-под полуопущенных век. На нем грязная белая майка и спортивные штаны, в руке он держит пиво, а его старческие карие глаза с презрением разглядывают меня. Его угловатый подбородок и прямой нос кажутся мне знакомыми. Несмотря на это, ничто в нем не вызывает у меня ностальгии.
Его взгляд скользит по арендованной машине, легко замечая мигалку на тихой улице. Я знаю, что он видит Сэйдж, и уверен, что она смотрит в ответ, поэтому делаю шаг влево, чтобы закрыть ему обзор на нее. Мы с ним примерно одного роста, но я на несколько килограммов тяжелее, и по его вялым движениям понимаю, что он вырубится от одного моего удара.
Я протягиваю конверт, и его взгляд наконец падает на белую бумагу. Он выхватывает его у меня и разрывает одной рукой. Он достает чек и смотрит на сумму, которую я там написал. Когда он встречается со мной взглядом, его глаза расширяются от удивления.
— За что? — его низкий голос звучит напряженно, как будто он курил. Он звучит иначе, более низко, чем в прошлый раз, когда я его слышал. Четыре года назад.
— Это все. Это последний чек, который ты от меня получишь. Если будешь экономнее, этого хватит на твой… образ жизни, — говорю я, отступая на шаг. — Больше никогда со мной не связывайся.
Глядя на него сейчас, я словно смотрю на часть себя, которая затерялась где-то по пути, и все же это воссоединение не вызывает у меня никаких чувств.
Он снова бросает взгляд на машину, как будто что-то понимает.
— Думаешь, этого достаточно? Ты зарабатываешь в десять раз больше.
Я расслабляюсь.
— Потому что я работаю. А ты только и делал, что шантажировал собственного сына. Так что можешь плеваться своей ложью в СМИ, мне все равно, но это последний раз, когда я тебя вижу.
На его лбу углубляются гневные морщины, и я не могу понять его эмоций. Но мне все равно.
— О, СМИ это очень заинтересует. Как только ты уйдешь, я об этом позабочусь.
Я с жалостью качаю головой.
— Отлично.
Гнева больше нет. Ничего нет. Я чувствую лишь смирение, отходя от него под его недовольным взглядом. Я иду прямо к машине и ни разу не оглядываюсь.
Воздух наполняется ароматом ванили, и я улыбаюсь, наслаждаясь тишиной.
— Хочешь поговорить об этом? — тихо спрашивает Сэйдж с пассажирского сиденья.
— Не сейчас, но я в порядке.
Одного ее присутствия достаточно, чтобы напряжение в моих плечах спало. Когда я достаю кошелек из кармана, чтобы положить его на центральную консоль, Сэйдж указывает на мою руку.
— Что это? — она смотрит на мое запястье.
Я следую за ее пальцем и вижу, как мой тонкий свитер собирается на предплечье, обнажая свежую татуировку под прозрачной повязкой. Я планировал позже ее удивить.
— Элиас, что это? — ее голос дрожит, когда она тянет мое запястье к себе и проводит пальцами по покрасневшей коже в том месте, где находится свежая татуировка.
— Это растение, — отвечаю я. Стебли переплетаются и обвивают мое запястье, их многочисленные ветви покрывают кожу замысловатым узором.
Она переводит взгляд на меня.
— Что за растение?
— Шалфей.
— Шалфей? Это… поэтому ты раньше ушел? — ее голос дрожит. — Твоя мама сказала, что ты помогал ее с продуктами.
— Да, — подтверждаю я.
Она не верит своим ушам.
— И татуировка просто так оказалась в списке покупок? — невозмутимо спрашивает она. — Почему?
— Ты знаешь почему.
Она качает головой.
— Вообще-то нет.
— Потому что я люблю тебя и хочу, чтобы ты была со мной всегда, даже в те дни, когда это невозможно.
Наступает тишина, наполненная невысказанными мыслями.
Затем Сэйдж заливается слезами от смеха, и этот звук кажется заразительным. Она вытирает глаза и сидит неподвижно, словно не знает, как воспринимать эту информацию. На секунду мне кажется, что это уже слишком, но в следующее мгновение она отстегивает ремень безопасности и поворачивается ко мне.