— Они не откажутся от тебя, Сэйдж.
Она бросает пуанты и встает, чтобы подойти к окну.
— А что, если они уже отказались? — шепчет она.
Я следую за ней.
— Команда отказалась от меня?
— Нет, но это потому, что ты проявил себя.
— И ты не думаешь, что сможешь сделать то же самое? — она не отвечает, и я продолжаю: — Ты верила в меня, Сэйдж?
На этот раз она поворачивается ко мне с новым огоньком в глазах.
— Я всегда верила в тебя.
— И ты ждала меня?
Она смотрит в пол и бормочет:
— Очень терпеливо.
Я обнимаю ее за талию и нежно целую в висок.
— Слишком терпеливо. И посмотри, к чему это привело.
— К отличной соседке?
Когда я кусаю ее за ухо, она хихикает.
— Благодаря этому у нас появилось то, о чем мы и не мечтали.
Я беру ее за руку и переворачиваю, чтобы поцеловать внутреннюю сторону запястья. Ее пульс выдает ее чувства. Я не тороплюсь — один, два, три поцелуя подряд.
— Если кто-то и понимает, так это я. Тебе не нужно притворяться, что с тобой все в порядке, но я никогда не позволю тебе сомневаться в себе, — ничто не может затмить твой свет, а если ты думаешь, что может, то я уничтожу это, прежде чем оно коснется тебя.
Она поворачивается в моих объятиях лицом ко мне.
— Но я серьезно настроена больше не убегать, Элиас. Я хочу остаться с тобой и с Шоном. Мне не нужно ничего другого.
Я глажу ее нежную щеку ладонью.
— Вот что значит иметь своих людей. Мы всегда будем тебя ждать. Я все еще люблю тебя и поддерживаю.
— Но я была бы счастлива и с тобой, преподавая в студии, — настаивает она. — Больше всего на свете я хочу показать тебе, как сильно я тебя люблю.
— Если бы я мог приковать тебя наручниками к себе, я бы это сделал. Но ты звезда, Сэйдж Бомонт, и ты слишком ценна, чтобы прятать тебя, — по ее щеке скатывается слеза, и я вытираю ее. — Студия никуда не денется, когда ты вернешься, но сейчас ты знаешь, чего хочет твое сердце.
— Ого, ты правда хочешь от меня избавиться, да? — Сэйдж шутит.
— Иди и стань звездой, Сэйдж, — я беру ее лицо в свои ладони. — А я все еще буду здесь, когда ты вернешься.
Научить мою девушку готовить оказалось сложнее, чем я ожидал. Сэйдж талантлива во многих вещах, но ей лучше держаться подальше от кухни.
После того как подготовила пуанты для завтрашнего выступления, она позволила мне потренироваться с ней в нескольких поддержках, потому что боялась, что окажется слишком тяжелой для своего партнера Адама. Чертовски нелепо. Я предложил напомнить Адаму, что за падение моей девушки ему придется ответить, но она отказалась. Наша тренировка быстро превратилась в пародию на «Грязные танцы». Мы справились с первой попытки.
Сейчас мы уже во второй раз пытаемся приготовить курицу на ужин, потому что в первый раз кусок, на котором она тренировалась, сгорел. Она говорит, что слишком нетерпелива, чтобы готовить.
Услышав шипение, я смотрю на сковороду и вижу облако дыма.
— Слишком сильный огонь! — я бросаюсь к плите, беру кухонное полотенце и убираю сковороду с огня. — Когда такой дым, значит, горит масло, — объясняю я.
— Разве сковорода не должна быть горячей? — Сэйдж надувает губы, держа щипцы в руке. — Я не очень хорошо готовлю, Элиас. В последний раз я хотела разогреть замороженную лазанью, и она загорелась, — признается она.
Я выключаю плиту и не даю ей снова сжечь курицу.
— Это долгий процесс, и мне нравится тебя учить. Но тебе не обязательно учиться готовить, детка. Я могу готовить для нас сам, — это пойдет на пользу всем в этом доме. Иначе самым большим кошмаром для пожарных станут не только ее свечи.
— Нет, я хочу научиться. Я приготовлю что-нибудь в следующий раз, когда к тебе придут друзья.
Я сдержанно киваю. Бывают вещи и похуже пищевого отравления.
Затем входная дверь распахивается, и на кухню врывается Эйден.
— Все быстро в гостиную.
Его волосы растрепаны, как будто он бежал по лестнице, а не поднимался на лифте. Я бросаю взгляд на Сэйдж, прежде чем мы следуем за ним в гостиную, где он включает канал «Sportsnet».
И тут я вижу свое лицо. Ну, лицо моего биологического отца.
— Что он делает? — спрашивает Сэйдж.
На экране появляется Элиас Джонсон. Его глаза затуманены от алкоголя, белая рубашка на пуговицах испачкана и помята, а волосы длинные и сальные. Он пьян в стельку, и это видно по тому, как он раскачивается на трибуне.
Я должен был этого ожидать — я и ожидал. Однако при виде него по телевизору я сжимаю кулаки. Он пытается очернить мое имя, и мне кажется нелепым, что этот канал вообще позволяет ему это делать.