Когда она смотрит на меня, я не пытаюсь отводить глаз. На ее губах играет ухмылка, и она прищуривается, прежде чем обойти камин, подойти к моему креслу и плюхнуться прямо ко мне на колени. Ее волосы развеваются на ветру, окутывая меня ароматом ванили.
— Саммер очень интересуется, сколько пирсинга у каждого из нас, — говорит Сэйдж.
Я вздыхаю.
— Сдайся уже, Престон!
После того как Эйден проговорился, что сделал татуировку из-за шляпы последствий, он упомянул, что у одного из нас есть пирсинг. С тех пор Саммер пытается выяснить, у кого именно. Слава богу, она не знает, что мы с Эйденом не единственные, кому пришлось выбирать задание из этой шляпы.
Саммер показывает мне язык.
Я закатываю глаза и поправляю Сэйдж, чтобы ей было удобно сидеть у меня на коленях. Она тычет пальцем мне в грудь.
— У меня есть к тебе претензия, Уэстбрук.
— Да?
Она достает из кармана телефон и показывает мне экран.
— Ты нарушил все правила.
Это список всех правил, которые мы составили в тот день в ее квартире, и она права — я нарушил каждое из них, включая последнее, которое она добавила в шутку. Не влюбляться.
— Я? Помнится мне, как ты нарушала эти правила, одно за другим, — я смеюсь, но ее взгляд быстро приводит меня в чувство. Сэйдж пытается слезть с моих колен, но я крепче сжимаю ее. — Ты права, я первый их нарушил. Думаю, теперь нам придется придумать новые. Но на этот раз у них не будет срока годности.
Этот ответ ее удовлетворяет, потому что она прижимается ко мне.
— Я тебя не заслуживаю.
Я приподнимаю ее подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза.
— Первое правило. Ты не имеешь права так говорить.
Она закатывает глаза, но все равно целует меня.
— Отвратительно, — бормочет Шон, проходя мимо нас, чтобы взять напиток из холодильника. Он делает вид, что ему противно, но я знаю, что он очень рад, что у его сестры наконец-то кто-то есть.
— У девочек больше нет вшей, Шон, — дразню я его.
Он сверлит меня взглядом.
— Ты только что опустился на несколько позиций. Кажется, мне больше нравятся Дилан и Киан.
Конечно, Эйден по-прежнему занимает первое место.
— Попробуй пожить с ними четыре года, и это быстро изменится.
— Эй! — Киан кричит с другой стороны костра: — Тебе это нравилось.
— Это правда. Эли получил возможность поиграть в папочку, — говорит Дилан. — Но Сэйдж, наверное, об этом знает.
Сэйдж давится от смеха. Саммер берет зефир, который пытается приготовить Эйден, и бросает его в Дилана.
Он ловит его ртом. Идиот.
Шон закатывает глаза — как и его сестра — и бежит туда, где Киан рассказывает ему о том, как он упал в океан.
— Так что, по-прежнему никаких поцелуев в публичных местах? — спрашивает Сэйдж, изучая нашу позу.
Наши друзья всего в нескольких метрах от нас. И я ни разу не огляделся в поисках камер в кустах. Но я хочу, чтобы она оставалась только моей, в моем мире.
— Определенно да.
— Думаю, с этим я смогу справиться, — она ярко улыбается. — А как насчет цветов?
— Разные каждую неделю, до конца наших дней.
Я вижу, что ей это нравится, и она берет меня за руку и оставляет поцелуй на внутренней стороне запястья, там, где чернила темнеют на коже.
— А как же отношения на расстоянии? Какие здесь у нас будут правила?
— Никаких правил. Только правда, — отвечаю я. — Мы говорим обо всем, что нас беспокоит.
Сэйдж поднимает мизинец.
— Элиас и Сэйдж без прикрас?
Я улыбаюсь и переплетаю наши мизинцы.
— Да, Элиас и Сэйдж без прикрас.
Когда она прижимается ко мне, свет от костра отражается от ее кожи и проникает мне в грудь. Все мое тело наполняется чувством облегчения.
Потому что я знаю, что, где бы я ни был, я всегда буду дома, пока она рядом.
Эпилог
Сэйдж
Три года спустя
Я шесть раз пыталась надеть свои золотые серьги с жемчугом. Сегодня один из тех дней, когда тебя испытывают до тех пор, пока единственным выходом не становится возможность поплакать в укромном уголке. Сначала у меня не получилось уложить волосы, потом платье село после стирки — спасибо Элиасу, который научил Шона стирать до того, как тот уехал в университет, — а теперь я так сильно проколола мочку уха, что она пульсирует от боли.