Когда наконец меня замечает, она улыбается мягкой, легкой улыбкой, которая говорит мне, что эта девушка действительно не злится на меня. Она могла бы с легкостью отвергнуть меня и засунуть в ящик со всеми своими стереотипами о хоккеистах, ведь я не сделал ничего, чтобы опровергнуть их.
Она оглядывает ресторан и вид на город под нами. Не могу понять, впечатлена ли она.
И хочу ли я вообще ее впечатлить?
Ее взгляд падает на мою одежду, затем возвращается к моему лицу.
— Где все?
— Что?
— Другие гости, — говорит она, наклоняясь в сторону, чтобы заглянуть за стену, как будто они прячутся от нее. Вращающийся ресторан делает полный оборот за семьдесят две минуты. Это самое высокое свободно стоящее сооружение в мире, и здесь готовят отличную еду. А еще здесь невозможно забронировать столик в такие сжатые сроки, но с помощью Мейсона мы решили эту проблему.
— Здесь только мы, — объясняю я.
— Да, потому что ты арендовал все помещение, — она смеется, но ее улыбка быстро исчезает, когда она замечает мое бесстрастное выражение лица. — Ты серьезно?
Я пожимаю плечами.
— Подумал, что так будет удобнее для нас обоих.
— Почему? Сомневаюсь, что кому-то будет до нас какое-либо дело, — она смотрит на меня с укором.
Это никогда не было приятной темой для разговора.
— Я всегда осторожен. С того момента, как моя популярность возросла, у меня нет ни минуты покоя.
Есть еще несколько новичков, которых постигла почти та же участь, но ни о ком из них не пишут клеветнические статьи для поднятия просмотров. Все они находятся в длительных отношениях, поэтому я стал идеальной мишенью.
Я отодвигаю ее стул и сажусь напротив нее. Тихая классическая музыка, играющая в ресторане, смягчает напряжение между нами. Когда наконец подходит официант, мы оба выпрямляемся, устремляя свое внимание на него.
— Устрицы, — говорит он, ставя тарелку между нами.
Когда он уходит, снова наступает тишина, и на секунду я думаю, что так пройдет весь вечер. Затем Сэйдж съедает устрицу и бросает ракушку на тарелку с громким стуком. Она пристально смотрит на меня.
— Ладно, не спрашивай меня, какой мой любимый цвет или что-то в этом роде. Расскажи о своих самых сокровенных секретах, — она кладет локти на стол и опирается подбородком на руки.
Я ошеломлен и не знаю, что ответить. Или с чего начать. Сэйдж долго смотрит на меня, терпеливо ожидая.
Затем она вздыхает.
— Ладно, я начну. В мое детство родители употребляли наркотики, названия которых я даже не могу произнести, в каком-то темном переулке, и оставили меня и моего младшего брата-диабетика на произвол судьбы. Сейчас они в бегах за участие в продаже незаконных наркотиков, поэтому я не видела их уже много лет. Но моя жизнь сложилась довольно неплохо, и теперь я много знаю о диабете первого типа и семейном праве на случай, если кто-то решит бросить мне вызов. Твоя очередь.
Поток информации застает меня врасплох, но Сэйдж выкладывает все с такой легкостью, что я завидую ее небрежности в том, как легко она делится подробностями своей жизни.
Я потягиваю воду, обдумывая ее слова.
— У тебя действительно нет секретов, да?
— А зачем?
— Конфиденциальность?
Она играет с ножкой пустого бокала, оглядывая такой же пустой ресторан.
— У тебя с ней проблемы?
— Я по крайней мере раз в неделю появляюсь в СМИ. Мне не позволено иметь личную жизнь.
Она хмурится, оценивая меня, как будто пытается понять. В этот момент официант приносит ризотто с трюфелями и лобстера термидор. Сэйдж с широко раскрытыми глазами смотрит на еду.
— Вино? — спрашивает официант.
Я машу рукой, отказываясь, и Сэйдж делает то же самое. Она смотрит на меня с любопытством.
— Я не пью, — объясняю я.
— Я тоже, — говорит она. — Ну, по крайней мере, перед прослушиваниями и репетициями, а завтра у меня и то, и другое.
— Прослушивания?
Она кивает.
— Я балерина. Поэтому и была на аукционе.
Вдруг ее прямая осанка, которая первым делом привлекла мое внимание, обретает смысл.
— Откуда ты знаешь Эйдена Кроуфорда? — спрашивает она. — Я знаю, что вы товарищи по команде, но он действительно постарался ради тебя на аукционе.
— Он мне как брат. Я знаю его всю свою жизнь, мы вместе учились в Далтоне. Даже жили вместе в одном доме с несколькими другими хоккеистами.