По коридору, голый, в одном лишь полотенце, я направляюсь прямо в соседний номер. Нас с Эйденом разделяют всего несколько комнат, поскольку новичков обычно селят рядом, и я надеюсь, что он еще не спит.
Эйден Кроуфорд, мой лучший друг и товарищ по команде, не такой, как я. Он забил свой первый гол в карьере, как только вышел на лед в нашей первой игре. Второй гол он забил на следующий вечер, причем решающую передачу сделал ему я. Его пребывание в клубе можно назвать только звездным, и я не могу этим не гордиться. Но Эйден не из тех, кто празднует после каждого гола. Его амбиции выходят за рамки одной игры, и это рвение у него появилось с тех пор, как он возглавил нашу команду в качестве капитана в университете Далтона.
Так что сейчас я надеюсь, что он тоже отлынивает от вечеринки, потому что по коридору ходят гости отеля, и один из них проявил особый интерес к моему полуобнаженному виду. Если они узнают меня, то наверняка начнут фотографировать.
— Эйден! — я стучу сильнее, чем следовало бы, привлекая внимание новых гостей, выходящих из лифта. Фантастика.
На середине стука дверь распахивается и Эйден с любопытством смотрит на меня.
— Что случилось?
Прежде чем я успеваю объяснить, причина моего побега выходит из номера, осматривая коридор в поисках меня.
— Это, — я жестом показываю на девушку и направляюсь в его номер.
— Опять? — Эйден смеется, закрывая за собой дверь. Я вижу в его руке телефон, на котором по видеосвязи он разговаривает со своей девушкой Саммер.
— Привет, Брукси, — она машет мне через экран, и я машу ей в ответ, крепче сжимая свое полотенце. Хотя у Саммер, наверное, уже иммунитет, потому что она видела гораздо больше, чем рассчитывала, когда они с Эйденом начали встречаться в начале этого года. Мы стали отличными друзьями, и нет ничего, что я не сделал бы ради нее.
— Тебе нужна охрана, чувак, — говорит Эйден. — Я почти уверен, что те люди в холле сфотографировали тебя.
Я сажусь на его кровать и откидываю голову назад к изголовью в знак поражения. Все, чего я когда-либо хотел, — это играть в хоккей, и теперь, когда я там, где мечтал оказаться, мне кажется, что моя мечта ускользает сквозь пальцы. Лишнее внимание и мнения не беспокоили бы меня, если бы я мог избавиться от давления, требующего от меня совершенства, — груза, который удобно отнимает у меня возможность делать то единственное, в чем я всегда был хорош.
— Эли только что практически обломал нам вечер? — спрашивает Саммер.
Эйден пожимает плечами и с ухмылкой смотрит на свой телефон.
— Я все еще готов, если и ты тоже.
Я громко застонал. У меня были надежды, что их отношения на расстоянии дадут мне хоть какую-нибудь передышку от ППЧ1.
— Думаю, я пас, — Саммер смеется. — Повеселитесь там!
Я опускаю голову на руки.
— Как я могу сосредоточиться на игре, когда знаю, что завтра об этом первым делом напишут в прессе?
Эйден кладет телефон на тумбочку и бросает на меня жалостливый взгляд. Он делает это каждый раз, когда случается какая-то подобная глупость.
— Тебе ужасно не повезло, чувак. Похоже, люди купились на всю эту историю о «золотом мальчике», превратившемся в плейбоя.
Неожиданным поворотом событий стало видео, опубликованное нашей командой. Я нерешительно согласился снять один день из жизни новичка НХЛ, и людям это понравилось. Не уверен, что им понравились именно ляпы, они могли посчитать вдохновляющей и мою тренировку.
— Это моя вина. Я должен был отказаться от лишней публичности, когда у меня была такая возможность, — когда наша команда по социальным сетям обратилась ко мне с идеями о дополнительном контенте, я по глупости согласился. Подумал, что это пойдет на пользу моей игре, а не испортит ее.
— Они бы уговорили тебя в любом случае. Им нужны зрители, особенно учитывая падение рейтингов в прошлом году.
Я вздыхаю.
— Красавчик-хоккеист, который ни хрена не может забить. Таким будет следующий заголовок.
— У тебя было много передач. Поверь, однажды ты тоже забьешь гол, — уверяет он. — Просто найди что-то, что позволит тебе дышать. Что-то, что снимет давление, которое ты испытываешь.
— Легче сказать, чем сделать. Не у всех есть такая девушка как Саммер, — пробормотал я.
Он улыбается.
— Верно, но они не донимают меня только из-за ее отца. Он прикроет это дерьмо, прежде чем они попытаются что-то сделать.
Отец Саммер входит в «Зал славы НХЛ», и мы все были сильно удивлены, когда встретили его на последней «Замороженной четверке».