Эйден перестает играть, чтобы помочь накрыть на стол. Но когда он предлагает мне выпить, я решаю поужинать сегодня в другом месте.
— Ты не против, если я заберу с собой те, что останутся?
Он пережевывает еду.
— Куда это ты собрался?
— Мне нужно кое-что проверить.
Эйден смеется, унося свою тарелку обратно в гостиную.
— Передавай ей привет.
Я упаковываю еду и отправляюсь прямо в Вестон. Я решаю не писать Сэйдж сообщение, потому что знаю, что она ответит. Чрезвычайная ситуация с балетом. Но если я прав, она дома.
Приехав в Вестон, я паркуюсь перед квартирой Сэйдж и замечаю, что ворота широко открыты. Здесь нет охраны. Я стучу и осматриваю ржавые петли поврежденной двери, когда она резко открывается.
Сэйдж тяжело дышит, ее маска для лица с рисунком тигра сдвигается. Она отворачивается, потом снова поворачивается ко мне и снова отворачивается.
— Ты не должен видеть меня в таком виде.
— В каком?
— В таком! — она указывает на свою маску. Ее волосы собраны в пучок, на ней надета старая широкая футболка с изображением Сидни Кросби и больше ничего. Ее подтянутые ноги блестят, как будто она только что намазала их кремом, а пальцы ног свежевыкрашены в розовый цвет, и между ними все еще лежат пенопластовые разделители. — Может, ты уйдешь и вернешься через пять минут. Так мы оба сможем забыть об этом.
— Сэйдж, ты выглядишь прекрасно. Почему твой внешний вид должен меня беспокоить?
Она вздыхает, когда я не ухожу, а затем замечает бумажный пакет, который я держу в руках.
— Ты принес мне еду?
— Ужин, — отвечаю я. — Полагаю, ты еще не ела?
— Ты заставляешь меня ужинать с тобой? Ты мог просто спросить, знаешь ли.
— Я бы спросил, но ты меня избегала.
Она морщится и смущенно жестикулирует, приглашая меня войти. С сильным хлопком закрыв дверь, она закрепляет ее четырьмя болтами и дважды проверяет каждый из них.
Первое, что бросается в глаза, — это потолок с пятнами от воды и облупившаяся краска на стенах. Затем — грубый серый ковер, напоминающий те, что я видел в государственных школах. Поцарапанные дверцы шкафов на кухне болтаются на петлях. Хотя все безупречно чисто, квартира полностью обветшала.
— Сегодня вечер ухода за собой, и я не ждала гостей, — спешно объясняет она. Она переставляет розовую корзину, наполненную лаками для ногтей и разноцветными бутылочками, на боковой столик, чуть не опрокинув стоящую рядом вешалку для одежды. На кофейном столике, рядом с которым стоит фотография в рамке, на ноутбуке тихо играет видео: на нем она и, как я полагаю, ее брат, улыбающиеся на одном из ее балетных концертов.
На боковом столике стоит несколько свечей, что вызывает легкое беспокойство. Три из них зажжены и тихо потрескивают, смешивая ароматы. Ваниль, лаванда и еще один, который я не могу точно определить.
Сэйдж снимает маску с лица и бросает ее в мусорку. Она жестом предлагает мне сесть на диван и стряхивает несуществующую пыль. Мне требуется секунда, чтобы понять, что она нервничает, что сбивает меня с толку, потому что я никогда не видел ее такой.
— Хочешь? — Сэйдж достает контейнер с силиконовыми патчами и кладет по одному под каждый глаз. Ее полное надежды выражение лица приподнимает прозрачные патчи с маленькими золотыми звездочками внутри.
Я только смотрю на нее, но не могу сдержать улыбку.
— Ты улыбаешься! Ты действительно улыбаешься, — она использует пинцет, чтобы взять еще два. — Ладно, я, наверное, схожу с ума. Никто никогда не делал это вместе со мной. У меня не так много — или вообще нет — подруг, а Шону все это неинтересно, так что я тебя сразу предупреждаю.
Это пробуждает мое любопытство.
— Даже никто из твоих бывших парней?
— Последний не прикоснулся бы ко мне и десятиметровой палкой, если бы увидел в таком виде.
— Почему?
Она избегает моего взгляда и занята тем, что наклеивает патчи под мои глаза. Когда она так близко, я чувствую запах ее ванильного лосьона. Это на мгновение меня отвлекает.
Но потом она отвечает:
— Он видел во мне балерину с заводным механизмом, готовую выступить, когда он повернет ключ.
Защитная реакция заставляет мое тело напрячься.
Сэйдж поднимает зеленый инструмент.
— Хочешь роликовый массажер для лица? Им приятно пользоваться.
Я все еще не могу прийти в себя после анекдота о ее бывшем, когда замечаю ее возбуждение. Оно чертовски заразительно. Она никогда раньше не делала этого с кем-либо, поэтому я сдаюсь. Холодный камень приятно касается моей кожи, когда я пробую его, но то, как она сдерживает смех, говорит мне, что я, должно быть, выгляжу нелепо.