— Все не настолько плохо. Небольшой участок уцелел, — я указываю на место, где даже крысы, бегающие здесь по ночам, не стали бы жить.
— Сэйдж, ты не останешься здесь.
— Я не могу сейчас позволить снять себе мотель, а кофейный столик достаточно прочный, чтобы меня выдержать.
Он хмурится.
— У тебя есть запасная сумка?
— Она промокла, — я указываю на промокшую сумку, сдерживая эмоции, пока я не одна. — Я могу вывесить свою одежду посушиться. Ничего страшного. Здесь у меня все необходимое для балета, — я поднимаю сумку, которую беру с собой на занятия. Пока моя дорогая балетная одежда цела, я могу сдержаться от абсолютного срыва. Я подхожу к двери, чтобы проводить его, но он хмурится.
Элиас Уэстбрук злится.
— Если ты думаешь, что я позволю тебе остаться здесь, то, скорее всего, считаешь меня каким-то мудаком.
Я знаю, что он этого не позволит, и в этом-то и проблема. Еще мгновение назад у меня не было другого выбора, кроме как спать где-нибудь на улице. Понимание того, что Элиас не только беспокоится, но и заботится обо мне настолько, что настаивает, чтобы я не оставалась здесь, заставляет покалывание в груди переместиться в живот.
— Я не думаю, что ты мудак. Скорее наоборот, — говорю я.
Запах дыма и отдаленный звук закрывающихся дверей пожарной машины заполняют воздух вокруг нас.
— Ты не останешься здесь, — повторяет он.
Может, я и упряма, но мне нужно побыть одной. Так было всегда.
— Вся моя одежда промокла или сгорела, и я не думаю, что в дешевом мотеле будет лучше, чем здесь.
— Ты поедешь со мной. Можешь надеть мою одежду, а твою я отдам в прачечную.
Мы смотрим друг на друга так долго, что это начинает вызывать дискомфорт. Он уже помогает мне с балетом и иногда приносит мне ужин. Я не могу еще большего от него просить. Не хочу быть обузой.
Я размыкаю губы, пытаясь выйти из этой тупиковой ситуации.
— Ты просто хочешь увидеть меня в одной из своих футболок, да? — шучу я, опуская взгляд на расплавленную корзину с уходовыми средствами. Пошла ты, магнолия. Чем дольше я избегаю его раздраженного взгляда, тем больше узнаю свои сгоревшие вещи на полу, заваленные обломками.
— Я хочу быть уверен, что ты не заработаешь себе отравление дымом.
— Здесь есть окна. Ты перегибаешь палку.
Он грубо выдыхает и подходит ко мне, останавливаясь в нескольких сантиметрах.
— Знаешь, что я думаю, Сэйдж? — он стоит так близко, что мне приходится напрячь шею, чтобы посмотреть на него. — Я думаю, что ты слишком много болтаешь, но когда кто-то хочет позаботиться о тебе, ты прячешься за своими шутками, чтобы не просить о помощи.
Я сглатываю.
— Так что это не просьба. Собирай то, что осталось от твоих вещей, и тащи свою задницу в мою машину, или я сам тебя туда отнесу.
Ого. Мой ошеломленный мозг не оставляет мне выбора, кроме как быстро собрать мою мокрую сумку и некоторые туалетные принадлежности. Я не могу игнорировать узел неуверенности, который наконец развязывается в моем животе.
Элиас наблюдает за мной с порога, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки и с суровым выражением лица. Милого Элиаса не видно и в помине, и это, возможно, моя вина.
Он забирает сумку из моих рук и закрывает за нами дверь моей квартиры. Затем он берет меня за руку, и мы направляемся к его машине.
Запах дыма больше не прилипает к моей коже. Вместо этого я вдыхаю аромат геля для душа Элиаса. Я бы заплатила хорошие деньги, чтобы его ввели мне в вену.
Мы немного поговорили по дороге к нему домой, и когда он усадил меня за обеденный стол, а я с аппетитом съела тарелку кремовой пасты ригатони. После душа я переоделась в его большую футболку.
В гостиной Элиас, Эйден и потрясающая девушка с длинными каштановыми волосами и такими же глазами поворачиваются ко мне. Они перестают разговаривать, и я стою, чувствуя себя неловко.
— Не хотела вам мешать, — тихо говорю я.
— Ты не мешаешь, — отвечает девушка. Она встает и обнимает меня. — Я слышала, что случилось. Мне так жаль. Это ужасно.
— Все не так плохо. У меня все равно было не так много вещей, — я приуменьшаю ситуацию, но правды это не отменяет. Я не могу жить у Элиаса постоянно, и скоро мне придется найти другое место для жилья. Ничто не сможет сравниться по цене с моей квартирой с регулируемой арендной платой, и я знаю, что моей зарплаты учителя будет недостаточно.
Когда Элиас подходит ко мне, его рука касается моей, и электрический разряд проходит по моим пальцам.
— Это Саммер, девушка Эйдена, — представляет он.