— Из-за моей кровати? — спрашивает он хриплым, сонным голосом, от которого у меня сжимается живот. Его тон грубый, как будто он раздражен тем, что его кровать является причиной моей бессонницы. Будто она стала его врагом номер один в этот момент.
— Нет, твоя кровать идеальна, — и пахнет тобой. — Просто я страдаю такой супер-забавной штукой под названием «бессонница».
— Как такое возможно? — он выглядит удивленным. — Ты же самый жизнерадостный человек, которого я знаю.
— Я восприму это как комплимент, ради тебя, — он морщится, но я не даю ему извиниться. — У меня это началось в подростковом возрасте, и проявляется время от времени, — как каждую ночь в течение последнего года.
Когда Элиас встает, он жестом приглашает меня идти за ним. Я чувствую себя заключенной, которой не удалось сбежать из тюрьмы и которую обратно ведет надзиратель. Надзиратель, с которым я в какой-то мере хочу переспать.
— Я никогда не замечал, сколько света проникает через эти шторы, — говорит он, стоя у окна своей спальни и глядя на уличные фонари и огни города.
— Не волнуйся об этом. Со светом или без, я все равно не смогу заснуть.
Он останавливается на мгновение, затем направляется к двери.
— Позвони мне, если что-нибудь понадобится.
Что-нибудь? Мое тело находится в состоянии повышенной готовности, и я знаю, что если он уйдет, я буду лежать здесь и смотреть в потолок, думая о нем. Когда он переступает порог комнаты, слова сами вырываются из меня.
— Элиас, — говорю я. Он поворачивается, и я сглатываю. — Ты не мог бы лечь со мной?
Он несколько раз моргает.
— Сэйдж… — начинает Элиас.
— Только на эту ночь! — вырывается у меня. — Уверена, на диване спать неудобно. Ты слишком огромный для него.
— Не так уж и неудобно.
— Пожалуйста? — я смотрю на него. — Думаю, я смогу заснуть, если рядом со мной будет кто-то. Чтобы я могла успокоиться, понимаешь, — вру я. Это никогда мне не помогало. Иногда Шон приходил ко мне в комнату после кошмаров, но я все равно не могла заснуть.
— Не уверен, что это хорошая идея.
Я подхожу к нему. Его тонкая футболка не облегчает ситуацию.
— Почему нет? Ты сексуален и все такое, но я могу сдержать себя в руках на одну ночь, новичок, — я провожу пальцем по его твердым мышцам живота, подразнивая. А затем тыкаю в него. — Если только ты не сомневаешься в своей выдержке.
Из его горла вырывается сдавленный звук, и меня пронизывает искра удовлетворения. Я жду его ответа, наблюдая, как его грудь равномерно поднимается и опускается, словно он взвешивает все «за» и «против».
Затем его напряженные плечи опускаются.
— Только, чтобы помочь тебе заснуть.
Пол дрожит, или, вернее, дрожу я. Его ответ заставляет меня моргнуть, пока я не беру себя в руки и не придумываю небрежный ответ.
— Да, да. А теперь пойдем, у меня утром занятия.
Элиас Уэстбрук будет спать со мной в одной кровати!
Он снимает футболку. Его мускулистая спина напрягается при движении, а широкие плечи опускаются при выдохе. Вожделение к своему фальшивому парню должно сопровождаться предупреждением. Но вряд ли я к нему прислушалась бы.
В ходе моего интернет-расследования я нашла видео, после которого новичок стал так популярен. На видео он такой же милый и привлекательный, как и в реальной жизни. Дальше можно было и не смотреть. После этого я погрузилась в изучение его голов и интервью в «Замороженной четверке». Теперь это приватное стриптиз-шоу подогревает каждую грязную мысль в моей голове. Я выхожу из состояния галлюцинации, когда он смотрит на меня, и ныряю под одеяло.
— Спокойной ночи, — говорю я, мой голос заглушается одеялом.
— Спокойной ночи, Сэйдж.
Один щелчок лампы, и мы погружаемся в темноту. В тишине комнаты, с теплом его тела в кровати королевского размера, я понимаю, что это, возможно, моя самая глупая идея. Спать с моим фальшивым парнем и притворяться, что я не так легко воспламеняюсь, как спичка от огня, — не очень умно.
Проходят минуты, и я снова начинаю считать овец, но они начинают походить на кучу обнаженных Элиасов, и я снова возбуждаюсь. Я переворачиваюсь на бок, затем скручиваюсь в позе эмбриона, а потом снова переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.
— Все в порядке? — снова этот хриплый голос. Чистая пытка для моего гиперактивного мозга.
— Мм-хм, — я прочищаю горло. — Считаю овец.
Должно быть, его удовлетворил мой ответ, потому что он больше ничего не говорит. Я, с другой стороны, нашла способ вращаться по горизонтали, чтобы найти идеальное положение.